Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
Она началась с приятного сюрприза, когда Ева узнала, что Дэн не просто отпросился на два дня – он взял неделю, которую собирался целиком и полностью посвятить ей, чтобы она не только ни о чём не беспокоилась, но и могла действительно полноценно отдохнуть и восстановиться, и закончилась так внезапно, словно её и не было. Дэн ревностно оберегал, её сон, её здоровье и её душевное спокойствие всю неделю, не разрешая ни думать, ни беспокоиться, ни переживать и запрещая что бы то ни было делать. Он заботился обо всём – о еде, о чистой одежде, о свежем воздухе, о положительных эмоциях и исключал всё, что могло её расстроить, потревожить или огорчить.
"Но эта неделя прошла, и завтра своей неумолимой неизбежностью надвигалось на них, и даже Дэн не мог уже его остановить.
- Скажу тебе честно, - сказала Ева, лёжа на твёрдом голом плече Дэна, - у меня такое ощущение, что мне приснился очень длинный и странный сон, в котором в меня стреляли, а потом я оказалась дочерью Бога, и должна выполнить какую-то миссию, чтобы спасти вымирающую цивилизацию, но завтра утром я проснусь и просто как обычно пойду на работу, потому что никто не обращает внимание на сны, какими бы реальными они не казались.
- А ведь завтра и правда, на работу, - удивился Дэн.
- Да, и все эти Олимпийские Боги, вымирающие народы и сверхчеловеческие способности покажутся мне глупой сказкой по сравнению с кипой бумаг на моем рабочем столе, которую мне завтра придется разбирать.
- Ты можешь не ходить на работу, - оживился Дэн и голова Евы запрыгала на его мускулах, как мячик, когда он стал класть руку под голову. – Правда, зачем тебе эта работа?
Ева изогнулась, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза.
- Наверно затем, что мне не платят ежемесячно несколько тысяч евро только за то, что я алисанг. И у мамы на шее я хоть и могу сидеть, но в моем возрасте это как-то уже неприлично. И мне надо на что-то жить, а для этого надо работать.
