Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
- Я тебя не подставлял, и если бы ты дала мне вставить хоть слово, то уже знала бы, что, то что ты рассказала подружкам – это так сказать официальная версия - то, что всем рассказывают и Феликс, и Клара, и его отец о том, как он появился на свет.
- Но ты сказал, что в этом нет ни слова правды? – не поняла Ева.
- Да, правды в этом действительно нет ни слова, - подтвердил Баз, - Ну, разве что только то, что Анатолий Франкин его настоящий отец.
- Кто? Франкин? Тот самый психиатр?
- Тот самый, - спокойно подтвердил Баз, - Мне кажется, вы даже лично знакомы.
- Да, Феликс знакомил меня со своим отцом, но, мне кажется, его звали как-то иначе.
- Да, в школе его звали Филипп Ранк, под таким именем его знал и Шейн, но с того времени столько воды утекло.
- Снова эта семейка! – возмутилась Ева, - Куда не ткни, отовсюду уши этих Шейнов торчат. Так значит, эта пиявка беременна и скоро поправится?
- Да, поправится, какой бы смысл ты не вкладывала в это слово.
- Оно и к лучшему, - вдруг обрадовалась Ева, - Девушке, носящей чужого ребенка, от моего парня в лучшем случае достанется уважение, как будущей матери.
- А в худшем? – зачем-то поинтересовался Баз.
- В худшем – ничего! Ничего ей от него не перепадет.
- А если она убедит его, что это его ребенок?
- Ты там в своем уме вообще? – возмутилась Ева.
- Я – нет, - отозвался Баз, - если ты не забыла, я-то как раз в твоем! Но судя по тому как ты его ревновала к их совместному переходу, а вернулся он пьяным до невменяемости, такой шанс есть.
- Ты хочешь сказать, что они могли? – Евин мозг отказывался воспринимать слова, она не могла поверить.
- Я хочу сказать, что знаю не всё! Есть у алисангов такая присказка: что знают двое – не знает никто, но, если узнает третий – узнает весь мир. И знаешь почему?
- Потому что ячейки памяти, они треугольные? – пыталась осознать сказанное Бази Ева.
- Да, минимум треугольные. Если знают трое – то это уже жесткая ячейка памяти, ее не исправишь, она вписана в эту книгу мира.
- Баз, прости, но ты гонишь. Он не мог, и он не стал бы, и он любит меня. В-общем, это бред.
- Ты там меня или сама себя убеждаешь? – уточнил Баз, - Я не для того, чтобы тебя расстроить это сейчас говорю, или расстроить твою возможную свадьбу. Я предупреждаю тебя как друг – Виктория не остановиться ни перед чем, а ты так любезно раскрыла перед ней свои слабые места.
- Ты хотел сказать раскрыла свои карты? – поправила его Ева.
