Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
Мировая память сохранила его воспоминания, потому что эти события, которые Дэн пытался изменить, произошли. У таксиста в голове они всплыли из бессознательного.
Пока Вики забирала из дома вещи, Дэн сделал вид, что тоже вышел – на самом деле отправился в память таксиста, проверить как много он помнит. К счастью, Вики ни о чём с ним в прошлый раз не говорила, упрямо молчала, уставившись в окно, как бы парень не пытался завести разговор. Возможно, это её спасло. Таксист что-то помнил, но ничего конкретного, она была «одна из» в его череде пассажиров, ничем не запомнившаяся, кроме разве что своей внешности.
Пансионат оказался очень уютным местом. Каждый день втайне от Вики они общались с Марго. Ей там нравилось, но Вики чувствовала себя как пташка в клетке. Но всё же они продержались.
Сегодня был последний, решающий день. День, в который она станет пришедшей в себя жертвой маньяка, совершившего кровавый ритуал, или останется прежней Вики.
Марго, для которой прошлое тоже менялось, вызвала Дэна в пансионат поздно ночью, когда Вики уже уснула и рассказала всё, что узнала от внучки. Про условия, что ей выдвинули как будущей пророчице и, конечно, про обряд Священного Цветка. Дэна, который весь этот месяц прожил дважды только ради того, чтобы это зверство не состоялось, Марго даже и убеждать не пришлось, что Виктория не будет пророчицей. Он всегда это знал. Не знал он только про Дерево, которое выдвигало Вики требования.
И вот с утра они с Марго при полном параде ждали, когда Вики проснётся. Стрелки перевалили за десять, а она всё спала.
— Марго, ты не перестаралась вчера со снотворным? — Дэн в очередной раз посмотрел на часы.
— Ну, разве что чуть-чуть, — усмехнулась бабка, за небольшим столиком у окна гостиной потягивая крепкий кофе с «парой капель» коньяка. Запах от этой «пары капель» стоял покрепче, чем от кофе. — Она что-то так разволновалась ночью, говорила про какую-то аварию, в которую она попала.
Она вспомнила ложные воспоминания, внушённые ей Магистром. Сердце Дэна тревожно заныло: Неужели всё зря? И он ещё думал об этом, когда дверь из комнаты Вики открылась.
— Фу, ба! — сморщилась девушка, выходя из комнаты. В казённом халате с эмблемой пансионата, всклокоченными волосами и заспанным лицом, она казалась страдающей похмельем домохозяйкой.
