Автор
Внутренняя дверь скрипит, и хозяин дома, Демидов Вилен Константинович, подзывает меня. Его жена Ирина смотрит на нас с презрением через плечо сына Максима — парня с отвратительным характером, которого нужно заставить исправляться. Блондинка рядом с нами — это новая любовница Виля, и ее присутствие только усиливает нервозность в этой комнате....
— Неужели ты не смог найти ей работу получше? — иронично замечает тот, кого мама презентовала как парня с отвратительным характером. — Ее отец все же погиб на твоем производстве.
— Заткнись, Макс, — негромко произносит брюнет, решив наконец оторваться от телефона. Он был единственным, кто не поднял головы, когда мама меня представляла. — Привет, Лия.
Его взгляд проходится по мне: от волос, забранных в тугой хвост, до носов белых медицинских сабо.
Не похоже, что он впечатлен, что, впрочем, взаимно. На вид этот Леон — типичный мажор с часами стоимостью ВВП Косово и эго размером с Австралию.
Не придумав ничего лучше, я приветствую элитарное семейство подобием реверанса, отчего тарелки на подносе предупредительно дребезжат.
— Папа сказал, ты будешь учиться в нашем университете, — восторженно пищит блондинка. — Какой у тебя курс?
— Второй, — отвечаю коротко я, как и просила мама.
— Жаль. Я учусь на первом, а Леон — на четвертом. А Макса в прошлом году отчислили.
Промычав «угу», я принимаюсь расставлять тарелки. Поднос тяжелый, зараза, а руки у меня не резиновые.
Начинаю с главы семейства, двигаясь против часовой стрелки, перехожу к его супруге… Интересно, нужно уточнять, кто из двоих его сыновей старше, раз уж тут обслуживают по старшинству?
Конечно, это вопрос риторический. Первым я подойду к ироничному шатену, а красавчик с телефоном подождет.
— К сведению, Макс на три месяца меня младше, — не глядя, замечает брюнет, когда я, опустив салат перед его братом, перемещаюсь к нему.
Мои глаза непроизвольно округляются. Он что, подслушал мои мысли?
— Я не знала, — с подчеркнутой вежливостью произношу я. — В следующий раз учту.
Поймав сердитый мамин взгляд, ставлю тарелку на стол и торопливо семеню на кухню. Как же у этой элиты все непросто. Одно лишнее слово, один неосторожный взгляд — и все, на тебе клеймо шалавы.
— Не вздумай никому дерзить, Лия, — требует мама, когда мы, стоя на кухне размером со стадион, укладываем грязную посуду в посудомойку.
— А если они начнут меня домогаться? — нараспев уточняю я, стряхивая остатки еды с тарелок. — Притвориться терпилой и молча раздвинуть ноги?
— Ты что такое несешь?! Никто здесь тебя и пальцем не тронет. Максим здесь редко бывает, а Леону ты не интересна.
— Он что, гей?"
"— Леон? — Мама быстро крестится. — Нет, боже упаси.
