Автор
Внутренняя дверь скрипит, и хозяин дома, Демидов Вилен Константинович, подзывает меня. Его жена Ирина смотрит на нас с презрением через плечо сына Максима — парня с отвратительным характером, которого нужно заставить исправляться. Блондинка рядом с нами — это новая любовница Виля, и ее присутствие только усиливает нервозность в этой комнате....
— При том, что ты ел торт! При мне ты ни разу не ел сладкое! И, пожалуйста, не забывай, что Денис мой брат, и я в курсе того, что происходит в университете.
Я моргаю. Твою же… То есть бугай, требовавший уступить ему место, это её брат? Тупица и фригидная снежная королева — родственники?
— Твой брат склонен преувеличивать, — сухо парирует Леон. — Я ел торт, потому что мне так хотелось, и точно не планирую за это извиняться.
— Денис сказал, что ты её защищал в университете и перед советом, — возмущенно цедит Эльвира.
"— Благодаря твоему брату Лие устроили травлю, поэтому мне время от времени приходится вмешиваться. Она живет в нашем доме, и это мой отец устроил её в университет.
— Насколько я знаю, Денис готов взять её в прислуги. Так в чем дело? Пусть найдет себе покровителя и все закончится.
— Она его не найдет. — тон Леона становится таким ледяным, что кожу дерет озноб. — И ты тоже это знаешь. Никто в университете не захочет связываться с твоим братом.
— Даже если и так. С каких пор тебе есть дело до вопросов студенческой иерархии, Леон?
Мое сердце бешено стучит. Господи, во что я встряла? Надо было и впрямь уступить этому придурку место. С первого взгляда было понятно, что брат фригидной снежной королевы — тот еще отморозок. Такие как он в девяностые носили красные пиджаки и держали в кармане кастет.
Раздается шумный раздраженный вздох.
— Предлагаю вовремя прекратить этот бессмысленный разговор.
— Ты, что, меня выгоняешь? — оскорбленно шипит Эльвира. — Не стоит, я уйду сама.
Я чудом успеваю отпрыгнуть назад, до того как распахнувшаяся дверь успевает проломить мне переносицу.
При виде меня Эльвира, появившаяся на пороге, становится пунцовой.
— Подслушивать чужие разговоры — плохая привычка, — гневно чеканит она. Хотя она очень типична для прислуги.
Мое лицо заливается краской стыда. Уела. Тут мне даже ей возразить нечего.
Леон появляется следом за ней, выглядя таким вымотанным, будто он вместе со мной и мамой два с половиной часа разбирал пирамиды из тарелок. Наши взгляды пересекаются, после чего я, окончательно смутившись, со всех ног несусь к своей комнате.
И что же выходит? Я обречена до конца выпуска быть объектом травли, либо попасть в наложницы к тупому качку, потому что все остальные его боятся?
Что тут скажешь? Спасибо за щедрый подгон, Вилен Константинович.
