Автор
Внутренняя дверь скрипит, и хозяин дома, Демидов Вилен Константинович, подзывает меня. Его жена Ирина смотрит на нас с презрением через плечо сына Максима — парня с отвратительным характером, которого нужно заставить исправляться. Блондинка рядом с нами — это новая любовница Виля, и ее присутствие только усиливает нервозность в этой комнате....
Когда я наконец заканчиваю терзать слух присутствующих, девчонки бросаются ко мне и обнимают в знак поддержки.
— Лия, ты здорово поешь, — верещит милашка Каролина. Бесстыдно врет, но мне все равно приятно.
Оглянувшись, я вижу, как Максим, не поленившись подняться, аплодирует мне. Благодарно улыбнувшись ему, я машинально смотрю на соседний диван. Он абсолютно пуст. Пометавшись по залу, мой взгляд вылавливает полоску света, разрезавшую уютный полумрак зала. Придерживая входную дверь, Леон пропускает Эльвиру первой и исчезает за ней следом.
31
Мы возвращаемся в дом Демидовых только к полуночи, когда перепет весь плейлист и выпито всё заказанное шампанское. Горло першит от смеха и завываний, ноги гудят от нескончаемых танцев. Вместо невесёлых мыслей о том, куда так спешно ретировались Леон с Эльвирой, я предпочла беспощадно веселиться.
— Пижамная вечеринка, так понимаю, отменяется? — я с улыбкой смотрю на сонное лицо Каролины.
— Не отменяется, а переносится, — возражает она, выставляя вверх указательный палец.
Она обнимает меня в тысячный раз за вечер, после чего мы бесшумно заходим в дом. Каролине что? — у неё день рождения. А вот меня мама за столь позднее возвращение может и отчитать.
Но в доме, слава Богу, царит тишина, и все обитатели спят.
Распрощавшись с Каролиной у дверей её комнаты, я захожу в свою, быстро принимаю душ и переодеваюсь в пижаму.
День выдался долгим, но сна по какой-то причине — ни в одном глазу, а это очень и очень плохо.
Минут десять, поглазев в телефон в безрезультатной попытке отвлечься, я со вздохом поднимаюсь с кровати, чтобы сходить за водой. Мама говорит, что это помогает ей уснуть. Надеюсь, в холодильнике завалялась бутылка минералки.
Подсвечивая путь телефонным фонариком, я мину́ю лестницу, захожу на кухню и замираю.
Рубашка расстёгнута на пару пуговиц, спина сгорблена. Я растерянно перевожу взгляд на бутылку виски, стоящую перед ним. Помнится, в караоке он пил сок. Так с чего решил надираться в одиночку посреди ночи?
Подняв голову, он смотрит так, словно вообще не удивлён моему появлению. Будто встречаться на кухне по ночам — это наша традиция.
