В теплых и необъятных объятиях Элли ощущает себя как новичок в своем собственном теле. С каждым рывком все более интенсивно, она погружается в горячую бездну, где тело взрывается от незнакомых чувств и страстных движений. Элли ощущает себя маленьким жалким существом, терпящим нечто большее, чем он мог предположить....
А с Толиком они друзья, тот не раз , еще в Анапе, рассказывал, как переписывается с ним и какие-то темы перетирает. Собственно, оно и понятно. Оба к полиции отношение имеют. Один прямое, другой – опосредованное.
Но вообще, мужики хуже баб. Ни один секрет не держится. Только Даня и Сергей Юрьевич отличаются в лучшую сторону.
- Досталось тебе, мартышка?
Киваю.
Говорить пока врачи запретили. Вывих челюсти – неприятная штука.
А меня еще и от глотки Сазона минут десять отрывали . Хорошо, что так обошлось.
"Хотя брезгливое ощущение его мерзкой кожи во рту я еще долго буду помнить.
- Твой байк Толясик мне пригнал, кстати, стоит у меня, ждет тебя. Я все думал, вдруг позвонишь, дашь знать о себе, когда устроишься…
Дядя Серега бубнит, а у меня слезы на глазах. Мой мультистрадик, мое красное солнышко! Господи, думала, что все, не увижу больше…
- Ну чего ты там? Хныкать собралась?
Черт, забыла с этой видеосвязью, что собеседник все видит!
Срочно привожу себя в порядок.
- Как ты вообще там? Толясик сказал, хорошо обосновалась…
Опять киваю. Хорошо, типа.
- У нас, как ты уехала, кипиш был, - рассказывает дядя Серега, - Сазон с ума сошел совсем, весь город перекрыл, пацанов, что в тусовке вашей прыгали, прессовал… Похоже, вообще с катушек слетел… Его свои же прижали очень быстро. Никто не любит сумасшедших, даже если это и законник. Да и жестко он начал. Людям не понравилось. Стал за прежние порядки топить, типа вору нельзя семью, хату, детей… Ну, ты поняла.
Я слушаю.
Охреневаю.
Ну надо же. Какие страсти.
- А ты, говорят, ему глотку перервала, да, Элька? Зубами? – дядя Серега усмехается, в глазах одобрение, - ну все, не видать ему положения в зоне.
Я морщусь. Показываю на челюсть.
- Ну да, понятное дело, просто так не проходит такое, - кивает он, – давай , выздоравливай и приезжай. Тебя ждут все. Спрашивали все время, куда делась.
Я опять морщусь. Спрашивали они. Одно дело спрашивать, а другое – помогать. Из множества моих знакомых и приятелей реально мне помогли только несколько человек. Но зато так, что до конца жизни благодарить.
