– А я с детства привыкла относиться с подозрением как к первому, так и ко второму, – сообщаю я. – Альтруисты считают, власть может быть доверена только тем людям, которым она не нужна.
– Да, – соглашается Мэтью, – но не пора ли отбросить старые подозрения?
Он встает из-за стола и достает книгу, – толстую, потертую с загнувшимися уголками. На обложке напечатано: «Биология человека».
– Здесь, конечно, самые основы, но они помогли мне кое в чем разобраться, – продолжает он. – Удивительно быть непознанной частью сложнейшего биологического механизма и иметь потенциал для исследования себя самого. Наша способность познавать себя и мир – самое беспрецедентное, что произошло за всю историю эволюции, именно она и делает нас людьми.
Он протягивает мне книгу и возвращается к компьютеру."
"Смотрю на изношенную обложку, перелистываю страницы. Значит, тут кроется прекрасная тайна? Наверное, если я прочту книгу, смогу что-нибудь понять. И таким образом, почувствовую себя частью чего-то неизмеримо большего и древнего, чем я сама.
– Спасибо тебе, – благодарю я Мэтью.
Он вернул мне то, что я потеряла.
В холле отеля пахнет хлоркой и лимоном. Сочетание запахов безумно раздражает мои ноздри. Прохожу мимо комнатного растения с ярким цветком среди глянцевитой листвы и направляюсь к нашей комнате. Протираю экран планшета подолом рубашки.
Калеб сидит один, его волосы взъерошены, а глаза опухли со сна. Я швыряю книгу по биологии на кровать, он растерянно моргает. Внутри меня все сжимается от боли, и я сильнее прижимаю к груди планшет с маминым дневником. Он – тоже ее сын. У него есть право прочитать это.
– Если тебе есть что сказать, – ворчит он, – не молчи.
– Мама жила здесь, – я произношу слова слишком громко и быстро, как будто избавляюсь от груза. – Она родилась на Окраине, но они привезли ее сюда, и она прожила в Бюро пару лет, а затем отправилась в наш город, чтобы остановить убийства дивергентов эрудитами.
Калеб продолжает моргать. Боясь, что потеряю решимость, быстро протягиваю ему планшет.
– Здесь находятся ее файлы.
Он хватает планшет. Он очень вырос и гораздо выше, чем я. А раньше все было наоборот. В детстве я не чувствовала, что хуже, глупее или трусливее, чем он.
– И как давно ты об этом узнала? – спрашивает он, прищурившись.
– Какая тебе разница? – бросаю я и отступаю на шаг.
Он вытирает экран рукавом и быстро точными движениями открывает первую запись. Я жду, что он сядет, начнет читать, но он глубоко вздыхает.
– Мне тоже надо кое-что тебе показать, Трис. Это касается Эдит Прайор.
Ее имя, а вовсе не вновь возникшая привязанность к Калебу, тянет меня за ним. Он ведет меня по коридору, мы пару раз сворачиваем и, наконец, заходим в узкую комнату.