В этой истории Элоиза, дочь короля, вынуждена оставить любимую работу и родных, чтобы стать частью новой жизни, где ценность личности уступила место материальным ценностям. Ее приход в новый мир не означает только перемены, но и вызовов, с которыми ей придется справиться, чтобы сохранить свой характер и веру в счастье....
Дав тому время взять себя в руки, монсеньор Бризе участливо спросил:
— Хочешь, пойдём в исповедальню?
Дикон отрицательно мотнул кудрявой головой, ещё крепче сжав шапку в руках.
— То, что я вам расскажу, возможно, нет, я уверен, потребует огласки.
Епископ спокойно кивнул, и промолчал, чтобы не сбить Дикона с мысли.
— Так вот, — юноша вытащил из-за пазухи полусгоревшее послание. — Это я успел потушить письмо, брошенное мачехой в камин. Прочтите, часть сгорела, но можно додумать, что там было изначально, — неуверенно добавил он.
Монсеньор Поль кивнул и взял пахнущий жжёным лист пергамента.
""…следить за Её Высочеством… плата в зо… за верность…""
— Хмм, — протянул он и нахмурил кустистые с проседью брови, в голубых глазах мелькнуло понимание, — пусть это останется только, между нами, дорогой Дикон. Ты ни словом, пообещай мне перед Всевышним, не обмолвишься об этой записке.
— Клянусь, — облегчённо произнёс мальчик, — Нельзя допустить, чтобы Её Высочеству Элоизе причинили вред. Мачеха моя не самый добрый человек на свете, свела отца в могилу, пытается выселить меня и крошку Кэти из дома, но я не могу позволить ей так поступить с нашей принцессой.
— И ничего у неё не выйдет, — кивнул отец Поль, поднимаясь, — ты беги, свечерело уже давно.
— А сейчас не страшно! — широко улыбнулся Дикон, с появлением принцессы на всех улицах горят факелы, дороги ровные, что даже если захочешь — не споткнёшься. Мигом дома окажусь, отец Поль, не сомневайтесь!
Проводив взглядом юношу, епископ положил послание в карман и подумал, что Её Высочеству стоит узнать о новом шпионе в её окружении.
Тут послышался далёкий раскат грома, и монсеньор Бризе, осенив себя священным знаком, поспешил в свою келью.
Ночью ему не спалось: вспышки молний и шум небесный были такими, что слепило глаза, да закладывало уши.
— Что же это творится такое, — тихо пробормотал он, вскакивая с жёсткой лежанки, — Всевышний гневается на нас, грешников!
Помолившись, он накинул плащ и вышел из своей комнатки.
— Там погода беснуется, монсеньор Бризе! — воскликнул он, даже не добежав до епископа, — молнии режут небо надвое, страх такой! Всевышний, спаси и сохрани!
— Успокойся, — схватив молодого человека за плечи, монсеньор ощутимо его встряхнул, — пойдём, поглядим, что такое происходит.
