Эмблема с секретом, как загадочный знак на борту «Антиволны», привлекает внимание к тайне, который скрывает шифрованный код внутри него. Корабль в Баренцевом море кажется спокойным, но неустанный ветер и непредсказуемые волны лишь подчеркивают его силу и надежность.
На мостике наступает напряженная тишина, даже Галушко перестал мурлыкать.
Вначале ничего не произошло. Но потом темное, набрякшее тысячами белогребенных холмиков море впереди разгладилось и натянулось, очерчивая стометровый правильный круг абсолютно спокойной воды, – будто стекло туда уронили. Ни морщинки, ни всплеска, ничего. Многие слышали об «эффекте купола» при подводном старте баллистической ракеты, но своими глазами видели его единицы.
Круг вспучивается линзой, натягивается, приподнимается и в самом деле становится похожим на невысокий купол.
Через секунду рубка вздрогнула. Мощный нарастающий рев. «Молния», набирая скорость, устремилась вверх – ровно, словно шла по направляющим рельсам. Язык пламени с четкими резными очертаниями вырвался из густого темного шлейфа, как клинок из ножен, он был почти равен ее длине.
Все присутствующие ощутили прилив легкости и щенячьего восторга.
– Идет, родимая!!! – закричал Гуляев. – Идет!
– Идет, идет, идет! – заклинал Царьков, судорожно сжав кулаки.
В бинокли было хорошо видно, что «Молния» поднимается идеально – не отклоняясь от вертикальной оси и не вращаясь; рисунок обращенных к наблюдателям черно-белых технических отметок на корпусе оставался неизменным.
– Три секунды – полет нормальный, – занудно доложил динамик.
Ракета ушла, оставив за собой длинный снежно-белый испаряющийся след, воткнувшийся в серые, затянувшие все небо облака.
– Это газы… конденсация… – пояснил всем и никому в отдельности Царьков. Он весь сиял и лучился радостью."
"– Семь секунд – полет нормальный, – победно доложил динамик, и на этом все нормальности закончились.
В облаках что-то сверкнуло, внешние микрофоны донесли звук, напоминающий далекий раскат грома.
