Проклинаю себя, что во всем мире влюбилась именно в этого самодовольного мерзавца, который упорно старается скрыть свои чувства, которые испытывает ко мне. Но почему? Почему он это делает?
— Хочешь сказать, что тебе плевать на меня? — спрашиваю, когда мы покидаем парковку. — Что целовал в ресторане просто так? Чтобы ловить кайф? И как? Поймал?
В моем голосе столько боли, что Эмиль это несомненно чувствует. Оборачивается, смотрит непроницаемым взглядом.
— Поймал, — кивает, концентрируя внимание на дороге.
— И сейчас поймаю. Ты моя на одну ночь. Будешь возвращать долг.
— Боже, — истерично смеюсь, потирая переносицу пальцами. — И что тебе мешает взять меня прямо здесь и сейчас? Верну тебе твой долг таким образом, Бестужев. Останавливай свой танк. Немедленно.
Он бросает на меня насмешливый взгляд и действительно выруливает в сторону. Мчится вперёд между зданиями и останавливает в самом углу. Там, где нет ни единой души.
— В опасную игру играешь, Арина. Я тебя предупреждал, — бросает он грубо и за считанные секунды я оказываюсь на его коленях.
С раздвинутыми по обе стороны от его бедер ногами! — Я ведь не шутил. Старался... Бог видит, я старался держаться от тебя максимально далеко. Но ты...
— Что я? — цежу злобно в его лицо, упираясь спиной в руль.
Я не свожу с него уже затуманенного взгляда. Перед глазами плывет, внизу живота становится очень тяжело и горячо одновременно. Нервно сглатываю и облизываю пересохшие губы.
И в следующую секунду Эмиль накрывает мой рот своим, впивается напористым поцелуем.
Он зарывается пальцами в мои волосы, грубо сжимает их в кулаке. Кусает нижнюю губу, тянет.
Я хочу обнять его. Но обида даёт вверх. И я просто стою как бервно и не отвечаю ему. Однако этот спектакль длится недолго. Как только чувствую его желание у себя между ног, меня бросает в жар. Одна мысль, что он возбуждён и хочет меня — сводит с ума. Пусть и пытается скрыть свои чувства.
Я заставлю его признаться мне в любви! Заставлю быть со мной, быть моим.
— Я тебя ненавижу, — прошептав, отвечаю на его поцелуй, крепко прижимаясь к крепкой груди мужчины. — Ненавижу, Бестужев.
Его ладонь на моих бедрах. Гладит их, впивается пальцами в нежную кожу, шепчет что-то невнятное, недовольное. Поднимает подол платья, касается пальцами спины.
Боже... По телу пробегают мурашки от одного поглаживания.
— Я сказал, Арина, что ты моя на одну ночь. На целую ночь, Волчонок, а не на один раз.
