Я разоварачиваюсь и широкими шагами направляюсь к подъезду, захожу внутрь. Не могу сдержать своих слез. Несколько раз нажимаю на кнопку, вызываю лифт, но тщетно. Его нет. Снова сломался, что ли, Господи?!
Не жду, решаю подняться по лестнице. Оказавшись в нашем этаже, останавливаюсь у двери и, тяжело дыша ищу ключи в сумочке.
— Нам надо поговорить, — вдруг доносится за спиной женский голос, от которого я вздрагиваю. Это «любимая» женщина Глеба. Не понимаю, что ей понадобилось.
— Если ты пришла приказывать, чтобы я от Салтыкова держалась как можно дальше, то не затрудняйся.
Он мне даром не нужен! — выплевываю ей в лицо. — Идите оба к чертовой матери!
Снова поворачиваюсь к двери. Пытаюсь открыть дверь, да только замираю, почувствов боль в области шеи. Будто в меня что-то укололи. А дальше... Все плывет перед глазами. Тело парализовало.
В висках стучит только одно: «Эмиль, где ты?»
Темнота. Тишина...
Глава 29
Не могу открыть глаза. Голова буквально раскалывается. Потираю виски и заставляю приоткрыть веки и оглядеться, где я нахожусь.
Ничего удивительного. Наша с Эмилем квартира, наша спальная. Да только я голая. Вернее, в нижнем белье, и абсолютно не помню, как я тут оказалась.
Последнее, что осталось в голове, так это разговор с Глебом, его угрозы. Черт!
Тошнит невыносимо. Я встаю и буквально бегу в ванную, не понимая, что со мной творится. Почему голова ватная, почему не могу сообразить, вспомнить происходящее вчерашним вечером.
Или не только вчерашним?
Иду в кухню и пью стакан воды до дна.
Эмиля нет. И конечно же он даже не появлялся.
Телефон нахожу в коридоре после получасового поиска. Он вырублен. Ставлю на зарядку и с нетерпением жду, чтобы он пришел в себя. Подал признаки жизни.
Господи... Почти вечер и прошла не одна ночь, а целых две. Не понимаю... Ничего не понимаю, черт возьми!
От Эмиля тишина, как и от Глеба. А вот Дилара звонила раз тридцать и сообщения писала. Я набираю не номер, но не успевает она ответить, как слышу звук дверного звонка. Сбросываю вызов и иду в прохожую.
— Ну Слава Богу жива! — выкрикивает подруга. — Господи, Арина, что происходит? Почему на звонки не отвечала, а с утра вообще я тебе дозвониться не могла. Я так испугалась!
Она шмыгает носом. Я же сама ничего не соображаю. Два гребаных дня... Что произошло? Почему же у меня в голове ничего не осталось? Будто память стёрли.
— Да я... — к горлу снова подкатывает тошнота. Я не ела ничего, желудок пуст, но странно реагирую на каждый запах.
