Странное приключение ждет нас в Энфисе, когда выясняется, что я действительно из рода Кадзи благодаря симбиотической связи или из-за неизвестных изменений после поглощения Малого ковчега. В этот момент дверь открылась, и мы вступаем в таинственный мир Энфиса — новый этап нашего приключения....
Эта сука обездвижила меня? Вот так запросто? Какого хера я её сразу не прикончил?
Новая порция красных букв. Пытаюсь придумать, как от неё отделаться. Ноги сейчас тоже не действуют — рвануть с места не получается.
Стоп. У меня ещё есть один работающий орган. Это я хорошо чувствую. А раз кисти рук могут измениться, как угодно, значит такой фокус можно провернуть с чем угодно?
Опробовать теорию на практике решаю немедленно. Концентрируюсь, пуская в дело всю свою ярость.
Противный чавкающий звук. Дрогнувшее тело девушки, которая пытается отпрянуть назад, но не успевает.
Белые буквы. Проносящаяся по телу волна тепла, вызывающая дрожь. Разум накрывает очередная порция эйфории.
Возвращаю на место «материал» шипа и тело со звучным шлепком падает на пол. Кручусь на месте, рассматривая гостей бара.
— Кто из вас готов умереть? Думали взять меня голыми руками? Лорд Кьют готов убить каждого из вас! Давайте! Я жду!
Некоторые отшатываются в стороны.
Концентрируюсь, стараясь не сорваться. Рациональная часть разума раз за разом повторяет, что если они навалятся все разом, мне конец. А моя дикая ярость — результат поглощённого энфиса или иной неведомой херни.
Так. А это кто? Что-то похожее на человека, но с четырьмя натуральными лапами, что покачиваются за спиной. И дополнительной парой фасеточных глаз на лбу — прямо над обычными.
Уверенно приближается. И сходу атакует. Теми самыми «ходулями», что торчат из-за спины. От первого удара я ухожу. Второй блокирую. Третий проходит — лапа вонзается в мой бок, заставив глухо что-то проорать. В отличие от удара костяных клинков, этот почему-то причиняет реальную боль.
Ещё две входят в другой бок и меня поднимает в воздух. Урод пытается вогнать четвёртую лапу в лицо — успеваю перехватить её руками. Тогда тварь налегает на те, что уже в моём теле, вонзая их всё глубже.
Что-то ору, запрокинув голову к потолку. Разражаюсь диким хохотом. Человек-насекомое. Бар заполненный непонятными ублюдками. Концентрированный зашкаливающий сюрреализм.
Острая боль слегка отрезвляет.
