Автор
В Энигма-вариациях, как в старой норманнской часовне над морем, я отправляюсь на поиски отчужденности и смысла жизни. В этом романе исследуются ландшафты детства, где каждый камень может быть ключом к глубинным тайнам своего прошлого.
— А зачем с ним сливаться, если оно едва дышит? — чуть слишком отрывисто спрашивает Габи. Несмотря на очевидный шарм, он, судя по всему, человек деловой и прямолинейный.
Я, видимо, не сдержавшись, поморщился.
— Я — израильтянин, долго живший в Италии, пока еще не до конца здесь пообтерся, — поясняет он.
— Где именно в Италии? — спрашиваю я, забыв, что нужно удерживаться от вопросов, если не хочешь общаться с человеком. Но вот спросил — и с ужасом жду ответа.
— В Турине.
— На родине Примо Леви, — добавляю я, испытывая облегчение, что не на Сицилии.
— Да, Примо Леви, Карло Леви и Наталии Леви и всех левитов на свете, о чем свидетельствует главная тамошняя башня — городок более еврейский, чем Тель-Авив, откуда я, собственно, родом. Неудивительно, что бабка моя была из Турина, и фамилия у нее была — попробуй угадать — Леви.
Мы смеемся.
— Габи — иностранный корреспондент. Совершенно очевидно, что Габи был и военным. Прямо
все при нем, думаю я.
— Каких газет?
Он произносит несколько названий, потом добавляет:
— Италия, Франция, Германия, Израиль, Штаты.
— И далее по списку, — прерываю я, пытаясь свести к минимуму этот впечатляющий перечень.
— Габи — мно-го-ста-ноч-ник, — произносит Мод с легчайшей иронией, одновременно и делая ему комплимент как преуспевающему журналисту, и рассеивая скрытый сарказм моей реплики тонким намеком на то, что мы — люди симпатичные.
Она все еще за меня, но и его спину чувствует тоже.
Так может продолжаться часами. Мы посылаем друг другу мячи из конца поля в конец, но подкруткой их занимается она.
— Ну так объясни, почему эта мелкая лавочка сливается с вашей.
— Это вопрос итальянца или израильтянина? — интересуюсь я, опять же добавив в голос долю иронии.
— Израильтянина, который носит мерсеризованные носки от «Галло» под грубыми армейскими башмаками.
— Тактичный ответ, — замечает Мод.
— Не знаю, насколько тактичный, но я убежден: до конца вечера он выложит мне всю подноготную этой сделки. Ты же видишь, ему уже не терпится это сделать.
Мы все смеемся.
— Мы сливаемся, потому что у них есть в активе очень хорошие книги, которые нас интересуют, а они их все равно потеряют, если закроются до конца года.
— Под «мы» ты имеешь в виду себя.
— Других тоже.
— И сколько вас?
— Имя нам легион, — подшучиваю я.
— Похоже, ты специалист в своем деле.
Я решаю не отвечать. Я не против лести. Знаю, к чему он клонит. Мы обмениваемся шуточными выпадами. Он бьет в цель, я уклоняюсь. Но в этом нет никакой враждебности.
