Мир охвачен катастрофой, и человечество оказывается на грани выживания. В разрушенном обществе люди вынуждены бороться за жизнь, столкнувшись с опасностью, превосходящей их страшные ожидания. История о том, как немногие избранные пытаются найти спасение в эпохе всеобщего краха и смерти.
Раздел Chitat.online для книги «Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Мир охвачен катастрофой, и человечество оказывается на грани выживания. В разрушенном обществе люди вынуждены бороться за жизнь, столкнувшись с опасностью, превосходящей их страшные ожидания. История о том, как немногие избранные пытаются найти спасение в эпохе всеобщего краха и смерти.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Мир охвачен катастрофой, и человечество оказывается на грани выживания. В разрушенном обществе люди вынуждены бороться за жизнь, столкнувшись с опасностью, превосходящей их страшные ожидания. История о том, как немногие избранные пытаются найти спасение в эпохе всеобщего краха и смерти.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но эту гонку он вот-вот проиграет, бухающая в висках кровь прорвет какой-нибудь сосуд, и он умрет от внутреннего кровотечения еще до подхода тварей, распластавшись в нелепой позе на асфальте и бессильно наблюдая за тем, как они приближаются. Останется молиться, чтобы сознание успело угаснуть.
А вот и пиццерия, крохотное квадратное здание с огромной пластиковой пиццей на стене. Кто-то где-то кричал и верещал, кто-то за кем-то гнался, кто-то кого-то убивал. Улицы были полны насилия и страха, но все это проносилось мимо сознания. Томаш почти добрался до места, и он видел, что машины нет. Француз и Дамиан уехали! Оставили его! Все, теперь домой уже не вернуться.
Он сам не знал, зачем продолжает бежать. По следу шли только два зомби, включая упрямого соседа — остальные нашли себе другую, более доступную добычу, или просто махнули рукой. Из последних сил Томаш перебежал через пустую дорогу, по которой еще вчера проносились автомобили, и добрался до пиццерии. Твари были близко, они все-таки догоняли его. Но он не сдастся.
Томаш решил оббежать здание вокруг, затаиться за углом и встретить этих ублюдков с ножом, а потом уже думать, как попасть обратно, в квартиру. Но, едва он завернул за угол, как увидел фольксваген. Дамиан быстро завел мотор, и уже через пару секунд Томаш плюхнулся на соседнее сиденье — Француз молодец, заранее пересел назад. Видимо, ожидал, что за Томашом будет погоня. Зомби выскочили навстречу автомобилю, но Дамиан легко разминулся с ними и беспрепятственно выехал на дорогу. Пан Радослав лишь злобно щерился, похожий на запыхавшегося злобного петушка — тощего, всклокоченного и очень-очень злого. Он, гнида, как пить дать чувствовал, что жертва держится на честном слове и вот-вот можно будет пригвоздить ее к асфальту. А ведь сам как тяжело дышит, при каждом вдохе грудь так поднимается, как будто вот-вот лопнет.
— Твою мать, — просипел Томаш, стягивая куртку. — Думал, не добегу.
— Мы и сами уже не ждали, — признался Француз, с тревогой посмотрев на друга. — Ты как, в порядке?
— Угу. Едем к Козловскому?
— К нему. Нам тоже нужны волыны, — усмехнулся Дамиан и прибавил скорости.
Пот тек ручьем, заливая глаза. Футболка приклеилась к спине, а температура воздуха в кроссовках была выше, чем на поверхности солнца. Томаш избавился от куртки и кофты, но шапку, под которой короткие волосы слиплись, словно макароны, снимать не стал — не хотелось показывать друзьям седую башку. Они хоть и сами те еще храбрецы, но случая подтрунить над приятелем не упустят.
Дамиан вел машину уверенно, лихо обходя время от времени попадавшиеся препятствия в виде пустых автомобилей и трупов, многие из которых были истерзанные, с переломанные конечностями, синие и вызывающие первобытный ужас.
