Отбежав на метров тридцать и укрывшись за фонарным столбом, он снова повернулся в нашу сторону. Прощаться насовсем зомби не хочет.
— Едем отсюда, — тихо проговорил Семен, и мы с удовольствием последовали его совету, хоть и понимали, что один зараженный ничего нам не сделает. Просто все одно не по себе."
"Пикап покинул парковку, оставив странного зомби позади, и понесся по пустынным улицам Нижнекамска, с легкостью обходя по тротуарам и разделительным газонам автобусы и автомобили. У Ваньки больше не было причин миндальничать с машиной, наш железный конь как раз и был создан для преодоления подобных препятствий — может, не таких урбанистических, но все же.
Изредка попадались выгоревшие квартиры и даже магазины, а где-то дым еще поднимался к темнеющему небу, а ветер доносил до нас запах гари. Людей тут словно не осталось, они сидели ниже травы по своим квартирам, заперев двери и надеясь на чудо, как и в Набережных Челнах, как и везде.
Уже через какие-то четверть часа мы покинули мертвый город и оказались на шоссе, в ставшей привычной атмосфере. Настолько привычной, что при виде убегающей вдаль серой ленте асфальта мне сразу сделалось так спокойно, что захотелось спать.
Сумерки перешли в дождливую ночь, поприветствовавшую нас крупными холодными каплями. Они выстукивали по крыше и стеклам мистический ломаный ритм, убаюкиващий, успокаивающий. Никому не хотелось разговаривать, каждый был погружен в свои мысли, переваривая увиденное сегодня и делая свои собственные выводы. Я сам не заметил, как задремал, а затем дрема плавно сползла в крепкий здоровый сон. Уже на самой границе между мирами я вспомнил, что как раз сегодня должен был вернуться в Гданьск, а завтра возвратиться на учебу. Но, как видите, судьба распорядилась иначе.
Глава 14. Вылазка
Под утро Виктора все-таки сморил сон. Причем какой-то дурацкий, таких с ним прежде не случалось. Во-первых, все казалось слишком реальным. Во-вторых, Виктор прекрасно понимал, что спит, но ничего не мог с этим поделать. Он когда-то баловался с осознанными сновидениями и, хоть впечатляющих результатов и не добился, кое-что усвоил. Как минимум, отличать сон от яви он умел превосходно, а уж если ты понимаешь, что спишь, тебе открываются совершенно безграничные возможности. Хочешь — летай, хочешь — преврати всех вокруг в попугаев. Словом, полная свобода.
Здесь же Виктор словно оказался в чужом сне. Он был волен бродить где угодно и делать, что хочет, но не имел возможности что-то менять и влиять на ход событий. Как будто бы очутился в чьем-то скрипте.
Ему открылась пыльная автомобильная дорога, крутой асфальтовой дугой исчезающая за невысоким пологим холмиком.