В таинственной глубине мира прячется красивое незнакомое место, где зелень деревьев и неторопливые волноросли создают бесконечное спокойствие. Сюда призывает земля родная в шумящей телефонной трубке, словно манящий маяк среди пурги.
Я просто пока вообще не могу это все в голове уместить, все обещаю себе, что потом думать буду, а то, блин, того и гляди додумаюсь, свихнусь и буду пузыри из слюней пускать.
— И не говори, — негромко ответил я, чувствуя, как внутри разверзается бездонная рана, с которой еще только предстоит помучаться. Она будет моей спутницей до конца, и сейчас, когда я пишу эти строки, она все так же саднит. — До меня пока тоже, кажись, не добралось еще. То есть, я вроде бы понимаю, что ни семьи, ни дома больше нет, но сам удивляюсь, что пока держусь.
— Хотя вру, Димыч, — признался Ванька, затянулся, слегка поперхнувшись, и продолжил. — Сегодня вот видел во сне, что сижу я дома с матерью, она с работы пришла, что-то приготовила — как всегда, короче. И вот поели мы, пьем чай, телек на фоне бормочет, я уж думаю спатеньки идти — завтра смена с шести — и как бабахнет! Точнее, звука я никакого не слышал, просто свет, яркий, аж черепу изнутри горячо.
Под конец фразы голос Ваньки немного дрогнул, он выдавил из себя некое подобие кривой усмешки и еще раз жадно затянулся. Я с пониманием смотрел на друга и на его слегка заблестевшие глаза, которые он быстро опустил, принявшись изучать ползущую по башмаку божью коровку. Я не знал, как подбодрить его, потому что мучался теми же мыслями. Наверное, каждый из нас в течение дня ловил себя на мысли о том, что же пережила его семья, осознав, что через долю секунды их ждет быстрый и страшный конец.
Не было ни малейших сомнений, что они успели о чем-то подумать, наш мозг способен воспринимать и перерабатывать информацию за тысячные доли секунды, за это время он нередко даже успевает прийти к каким-то умозаключениям — об этом нам еще в школе говорил учитель физики. Не знаю, откуда ему такое известно, но я всегда с интересом и доверием внимал тому, что вещает этот умный и глубоко пьющий человек.
Наверняка перед мгновенной кончиной у людей-таки успела проскочить одна тревожная мысль, состоящая из смеси удивления и досады. Никто ведь не верил, что атомное оружие будет использовано, слишком очевидны и разрушительны его последствия.
