В таинственной глубине мира прячется красивое незнакомое место, где зелень деревьев и неторопливые волноросли создают бесконечное спокойствие. Сюда призывает земля родная в шумящей телефонной трубке, словно манящий маяк среди пурги.
Томаша вдруг посетила весьма пугающая мысль, ледяным слизнем зашевелившаяся внутри — так что, получается, если люди начинают заболевать и через шесть, и через семь часов… Это ж выходит, что они могут чуть ли не по всему миру разъехаться, прежде чем поймут, что больны, и, самое главное, прежде чем это поймут другие. Такая перспектива его совершенно не радовала. Польша не так далеко от России, и русские частенько бывают здесь не только благодаря низким ценам на еду и одежду, но и с другими целями — проездом в ту же Германию, например.
— Здоров, — тот пробасил так жизнерадостно, что Томаш аж поморщился — тупая похмельная боль снова поселилась в голове и заскоблила череп изнутри. Что ж, один-один, час назад по этому же поводу возмущался Француз. — Да, ну и удивил ты меня. Черт, за это надо выпить! Не как вчера, конечно, но немного смазать трубы не повредит.
— Ага, только я че подумал, Француз, — ответил Томаш, все еще кривя лицо.
— Ну и? — Француз, жирный обормот. Такому всегда надо долго объяснять очевидные вещи. Как он школу закончил? Хм, а разве он ее закончил?
— Где семь часов, там и десять, а то и двенадцать, дубина, а значит, они могут чуть ли не по всему миру разбежаться и всех заразить. А мы ведь не так уж и далеко…
— Точно…
— Ну, ты тупой, — Томаш прижал ладонь к лицу.
Повисла пауза, которая спустя несколько секунд прервалась удивленным вопросом Француза.
— А кто тебе сказал-то, что это вообще заразно? Об этом вроде речи нет, я читал, или есть?
— Не помню, — честно признался Томаш. — Вроде, сказали, что пока неизвестно. Изучают там что-то. Хотя я думаю, что нам и десятой доли правды не говорят.
— В Интернете разное болтают, но никто не знает, что и как.
— Мать прибьет, — вздохнул Томаш, с облегчением переключаясь на более приличные проблемы. Да и беззаботный голос друга действовал успокаивающе.
— Да мы по кружечке и по домам, — заверил Француз.
— Кто еще будет?
— Ну, обзвоню наших — Дамиана, Дональда, остальных тоже… В общем, давай, через часика три подтягивайся. Все равно освежиться надо, а то гадское похмелье замучило уже.
— Ага, до скорого.
