В таинственной глубине мира прячется красивое незнакомое место, где зелень деревьев и неторопливые волноросли создают бесконечное спокойствие. Сюда призывает земля родная в шумящей телефонной трубке, словно манящий маяк среди пурги.
— И то верно, — Леха хлопнул себя по ляжке и первый бодро вскочил на ноги. От его разбитого и раздавленного альтер-эго позавчерашней давности не осталось и следа. Утром, правда, на него явно что-то накатывало, но Леха старался не подавать вида, а сейчас смотрелся бодро и уверенно.
Как только решение было единодушно принято, все сразу бросились собираться. Мной тоже овладела нетерпеливость, после почти двух дней простоя захотелось действовать — идти, бежать, лететь, ехать.
К тому же вдруг заиграло любопытство, с легкостью перевешивающее страх перед неизвестным.
Друзья быстренько скрылись в доме, и сообщать Тарасу Тимофеевичу о нашем отъезде пришлось мне.
Когда я проходил мимо собачьей будки, оттуда выскочил рыжий пес — потомственный дворянин по имени Тимка — дружелюбно виляя хвостом. Он встал на задние лапы и поднял на меня озорные глаза, требуя ласки. Пришлось погладить, тем более что с Тимкой мы уже успели подружиться. Наконец, я с трудом отделался от неугомонно вьющейся под ногами собаки и пошел дальше.
Я обогнул дом и по узкой дорожке, проложенной меж аккуратных грядок и видавшим виды парником, зашагал к старику.
Завидев меня, Тарас Тимофеевич кивнул и подвинулся, освобождая мне место. Я уселся рядом.
— Что, молодежь, отчаливаете? — сходу спросил хозяин дома."
"— Да, Тарас Тимофеич, труба зовет, — не без сожаления ответил я, дивясь прозорливости деда.
— И куда собрались?
— Не поверите — в Германию, — улыбнулся я. — У Семена невеста там учится, вот, едем выручать.
— А там что, тоже беда? — вскинул седые брови Тарас Тимофеевич.
— Да везде одно и то же.
Старик умолк, притих и я, думая, как закончить разговор. Ничего оригинального в голову не пришло, а времени рассиживаться и беседовать за жизнь не было — парни уже дверями багажника захлопали, пакуя манатки.
