В таинственной глубине мира прячется красивое незнакомое место, где зелень деревьев и неторопливые волноросли создают бесконечное спокойствие. Сюда призывает земля родная в шумящей телефонной трубке, словно манящий маяк среди пурги.
Но всего этого удирающий Томаш не видел, только чувствовал расплескавшийся по улицам ужас каждой клеточкой кожи. Даже воздух стал холодным, неприятным. Все повернулось против людей, абсолютно все.
Непривычные к нагрузке ноги болели, кололо в боку, но Томаш не успокоился, пока не добежал до родного четырехэтажного серого дома. Он вихрем ворвался в подъезд, забыв о всяких предосторожностях, и вскоре уже подпирал и без того закрытую на замок входную дверь большущим шкафом-гардеробом. Из гостиной вышла заспанная мать в голубом халате с недоумением на лице.
— Сын, ты что, опять пьяный пришел? Ты же сказал, что вы идете в кино, а сам явился черт-те когда, в каком вообще состоянии… Ты чего странный такой? Теперь еще и обколотым приходишь, куда шкаф поволок?!
Томаш, весь перекошенный от ужаса, отпустил шкаф и повернулся к матери. Та в ужасе отпрянула, схватившись за сердце. Казалось, она вот-вот упадет, но на сей раз обошлось, опора в виде стены пришлась очень к стати.
— Что с тобой?! Ты весь седой, Томек, сынок…
— Мама, — Томаш слышал свой жалкий дребезжащий голос будто со стороны, издалека. — Иди спать. И не заводи будильник — на работу ты завтра все равно не пойдешь.
Глава 7. Разбитое сердце
Тоненькие солнечные лучи, проникавшие в комнату через неплотно зашторенное окно, скупо освещали небольшой круглый столик с набитой окурками пепельницей и початой бутылкой виски. На полу под столом стояли ее пустые предшественницы, выстроившиеся в ровную шеренгу, точно солдаты неведомой армии.
"Виктор плеснул крепкого напитка в стакан и поджег следующую сигарету. И без того прокуренную комнату вновь заволокло едким дымом, но, похоже, Виктора это совершенно не беспокоило. Он отстраненно подумал о том, что умудряется не терять лица даже во время запоя, который длился уже почти неделю — многие другие давно бы сдались и начали пить из горла, не вставая с дивана, а он все потягивает виски из хрустального бочкообразного бокала, сидя за не слишком чистым, но пока в целом опрятным столом.
Настенные часы замерли еще год назад, и Виктор понятия не имел, который час. Он недавно проснулся, за окно еще не выглядывал. Но, судя по тому, что в комнату худо-бедно пробивается розоватый солнечный свет, дело идет к закату — окна выходили на западную сторону.
Эту квартиру в одном из старых районов Парижа Виктор купил семь лет назад, когда дела шли хорошо, а вокруг жили преимущественно белые французы.
