В Эре милосердия мир вращается вокруг строителей — от нищих рабочих до опытных специалистов. Объявление затачивает: "Пока сиди, слушай, набирайся опыта". Глеб Жеглов, манящий и забывающий обо мне так же легко, как оставил меня в стороне старый плакат: "Экономя электричество, ты помогаешь фронту!". Эта унылая обстановка становится фоном для масштабной драмы, где каждый шаг и каждое слово могут перевернуть мир....
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Боком встал я в кирпичную нишку, провёл рукой по стене и на прилавке вдруг наткнулся на что-то тяжёлое и холодное — пистолет! Мой ТТ! Жеглов и это предусмотрел — если я догадаюсь, то и пистолет у меня под рукой будет!
— Володя! — негромко взвизгнул горбун. — Зубами порву, падло!
Я по-прежнему молчал, прижимаясь к стене.
— Уходить надо! — сказал Левченко.
— Здесь дверь где-то справа, — раздался голос Чугунной Рожи. — Он туда мог рвануть…
И сразу же в дверь тяжело, грузно стали ломиться. Ничего, продержится немного, а там ещё посмотрим.
— Карп, оставь ты его, уходить надо! — снова глухо сказал Левченко.
— Убить его надо, суку, тогда пойдём, — верещал сквозь зубы горбун. Они стали, видимо, вдвоём наседать на дверь, петли протяжно заскрипели.
И вдруг в этом злом пыхтении, тихом матерке и чертыхании раздался очень громкий, просто пронзительный, баритончик Жеглова:
— Граждане бандиты! Внимание!
Напор на дверь утих, они там замерли от неожиданности, да и я не сразу сообразил, что Жеглов говорит с ними через вентиляционный люк, и в этой затхлой сводчатой тесноте, в этой мгле кромешной звучал его голос иерихонской трубой.
— Ваша банда полностью блокирована. Оба выхода перекрыты. Фургон ваш, кстати, уже отогнали от дверей. Я предлагаю вам сдаться, иначе вы отсюда не выйдете…
— И кто это гавкает? — крикнул горбун.
— С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает капитан Жеглов. Слышал, наверное? Вот я вам и предлагаю сдаться по-хорошему…
— А если по-плохому? — спросил горбун.
— Тогда другой разговор. В связи с исключительной опасностью вашей банды я имею указание руководства живьём вас не брать, если вы не примете моих условий. Как, устраивает тебя такой вариант?
— А мусорочка своего нам отдашь на съедение? Мы ведь кожу с него живьём сдерём!
Жеглов сказал рассудительно:
— Ну что ж. Пусть он за вас похлопочет, мы рассмотрим.
Молодец, Глебушка, дал мне шанс на всякий случай! Несколько секунд плавало напряжённое злое молчание, потом Жеглов громко рассмеялся, и его хохот громом носился по подвалу:
— Дырку от бублика ты получишь, а не нашего опера.
Они совещались прямо около моей двери, и я слышал, как вместо запальчивой первой злобы и азарта собственного испуга приходила окончательная уверенность, что им отсюда не вырваться, капкан захлопнулся намертво.
— Даю ещё две минуты… — оглушительно прогремел голос Жеглова.
