Ночной подъезд суетился, ожидая нового владельца дома серии 152. Фонари казались забытыми временем, и каждый шорох вызывал непреодолимое беспокойство у хозяина, пока он не приблизился к массивной железной двери. Дождь бросался в глаза — тускло-серый свет фонарей лишь немного освещал темный подъезд. Мужчина чувствовал проклятую удачу, каждый раз приезжая сюда. Что ждет его внутри?...
То, что увидел Алексей в квартире, слегка удивило его. Мебель сдвинута, вещи разбросаны."
"– У вас перестановка? – поинтересовался он.
– Избавляюсь от тягостных воспоминаний, – усмехнулась Лена. – Хочу выкинуть старые вещи. – И с вызовом спросила: – Что в этом плохого?
– Не слишком ли поспешно?
– В самый раз.
Она уже пришла в себя. Леонидов оценил это мгновенно: противник достойный. Налицо сила воли, самообладание, способность хорошо держать удар. Краснеть она не умеет. А вот врать…
– Чайку не нальете, Елена Викторовна? С самого утра на ногах.
– Я не занимаюсь благотворительностью. Мне за вас не заплатят.
– А вы, пожалуй, подвержены греху жадности, а, Елена Викторовна?
– А вы греху наглости? – Она чуть прищурилась, оглядела его внимательно. С ног до головы.
– Что ж, один – один. И все-таки как насчет стакана чая?
– Что ж, воды не жалко. Могу предложить варенье. Из старых запасов.
– Идет.
– На кухню проходите.
Он прошел. На Елене Завьяловой были дорогие джинсы, свитер тоже дорогой, не с рынка, из бутика.
– Вы неважно выглядите, – посочувствовал он, присаживаясь на табурет. – Переживаете смерть родителей?
Она позеленела, но сдержалась, ответила вежливо:
– Да. Самое тяжелое, что может случиться с человеком, – это потеря близких.
«А эта фраза явно не из ее репертуара», – подумал Алексей, но ответил в тон:
– Я вас понимаю.
– Мама купила за неделю до смерти, – скромно сказала Елена.
– Говорят, вы не ладили.
– Сашка нажаловалась? – мгновенно отреагировала младшая сестра. – Да она всю жизнь мне завидует, вот и наговаривает!
– Чему завидует, простите?
– Да есть чему! У меня есть все, а у нее ничего! Она денег заработать не умеет, правильно распорядиться ими не умеет.
– Прекрасно сказано! – с чувством отметил он, тут же отнеся себя к категории дураков. – Позвольте аплодисменты?
– Обойдусь. Кстати, я забыла, как вас зовут. У меня плохая память на все, кроме цифр.
– Алексей Алексеевич. Леонидов.
– Очень приятно.
