Ночной подъезд суетился, ожидая нового владельца дома серии 152. Фонари казались забытыми временем, и каждый шорох вызывал непреодолимое беспокойство у хозяина, пока он не приблизился к массивной железной двери. Дождь бросался в глаза — тускло-серый свет фонарей лишь немного освещал темный подъезд. Мужчина чувствовал проклятую удачу, каждый раз приезжая сюда. Что ждет его внутри?...
По первой «Зов убийцы», по российской какой-то там «Безжалостный свидетель», а по кабельному вообще «Полночный маньяк»! И это после вчерашнего! У меня свет везде включен, а все равно пробирает. Ты про моего Серебрякова-то в курсе?
– Да уж. Выстрелы слышно было?
– Я сериал смотрела. Который в десять вечера начинается. Из-за Шурика две серии в неделю приходилось пропускать. Он, как приходил, сразу переключал на политику. А вчера вечером Серебрякова все нет и нет. Думаю, слава тебе, Господи, может, в пробке сидит, хоть десять минут посмотрю, а оно вон как оказалось.
– Да уж.
– А я знала? Выстрелов никто не слышал. Пистолет-то, говорят, с глушителем был.
– Слушай, ну ты как?
– Да нормально.
– Жалко?
– Себя? Да.
– Что, совсем плохо?
– Денег нет. Только что потратилась.
– Что купила-то?"
"– Да дубленку новую в «Снежной королеве».
– Сколько?
– Две штуки, – слегка приврала Лана.
– Всего? – подколола подруга.
– Ну, ты знаешь, мой-то не баловал.
– А ты какую тачку хотела?
– Третьего «Гольфа». Теперь накрылась моя голубая мечта. «Жигули» в ремонт пришлось отогнать, сцепление барахлит, да и надоела уже эта рухлядь. Хорошо хоть вперед отдала бабки.
– Да, жаль, – сказала Нора с плохо скрываемой радостью в голосе.
У нее-то машины не было никакой, и в этом вопросе Паша был тверд, как скала.
– А ты у Пашки шубу-то выклянчила?
– Разбежалась! Жмот он. Да сдается мне, у него и денег нет.
– Как нет? Он же коммерческий директор, совладелец!
– Это он так говорит. Я недавно слышала краем уха, как он с Серебряковым собачился, царство ему небесное. Раньше все тихо-мирно было, а тут орали так, что мне даже подслушивать не пришлось. Серебряков прямо сказал, что Пашиной доли и в помине нет, ему надоело, мол, субсидировать его дорогие привычки.
– Чего-чего делать?
– Субсидировать. Слово такое, но не суть. Я одну фразу четко запомнила: «Ты все отдашь до копеечки и тогда, когда я тебе скажу». Вот так-то, подруга.
– Да, значит, обе мы с тобой на мели.
– Как знать, как знать. Серебряков помер, а жена его корова коровой. Авось, Паша и развернется, она-то считает, что он близкий друг, совладелец и все такое.
– А я теперь женщина свободная.
