Старые драконы тоже были изрядно утомлены событиями минувшего дня, и Эрагон почти не сомневался, что они предпочли бы наблюдать и слушать, а не принимать активное участие в том обсуждении, которое вот-вот должно было начаться. Элдунари ответили на его мысленное приветствие, после этого погрузились в молчание.
Похоже, никто из присутствующих не имел желания выступить первым. Снизу, из города, доносилось ржание лошадей. В цитадели стучали кирки и резцы. Король Оррин неловко поерзал в своем кресле и сделал глоток вина. Гримрр почесал острое ухо, украшенное кисточкой, и принюхался, словно чего-то ожидая.
Наконец тишину нарушил Датхедр.
— Нам необходимо принять решение, — сказал ок.
— Это мы и так знаем, эльф, — прогрохотал Орик.
— Не мешай. Позволь ему говорить спокойно, — строго заметил Оррин и повел своим кубком, инкрустированным самоцветами. — Мне, например, весьма интересно было бы выслушать соображения о том, как нам следует действовать дальше. — Горькая и одновременно насмешливая улыбка искривила его губы, и он кивнул Датхедру, словно давая ему свое милостивое разрешение продолжать речь.
Датхедр в ответ слегка поклонился. Если его и обидело замечание Оррина, то он ничем этого не показал.
— Всем известно, что Гальбаторикс мертв, — сказал эльф. — И весть о нашей победе уже летит, как на крыльях, по всей земле. К концу недели о свержении Гальбаторикса будет известно всей Алагейзии.
— Как и должно быть, — вставила Насуада."
"Она переоделась, сменив свою изорванную рубаху на темно-красное платье, которое, правда, весьма подчеркивало то, как сильно она похудела за время своего плена. Это платье только что не падало с ее плеч, а перетянутая поясом талия казалась неправдоподобно тонкой. Насуада никогда еще не выглядела такой хрупкой и уязвимой, но все же было заметно, что ей уже удалось немного восстановить свои силы. Когда Эрагон и Сапфира вернулись в цитадель, она была на грани обморока. Джормундур просто в ужас пришел, увидев свою любимицу, и попросту схватил ее в охапку и куда-то утащил, чтобы остаток дня она провела в полном одиночестве и смогла хоть немного отдохнуть. Так что у Эрагона не было возможности посоветоваться с нею до начала собрания, и он совершенно не был уверен в ее мнении относительно того основного вопроса, который они и собрались здесь обсуждать. В случае крайней необходимости он мог бы, конечно, связаться с ней мысленно, но надеялся обойтись без этого, не желая нарушать ее личный покой. По крайней мере сейчас, после всего, что ей пришлось вынести.
— Да, как и должно быть, — подтвердил Датхедр. Голос его был чист и звонок, и ему вторило легкое эхо, отражаясь от высокого сводчатого потолка.