— Так я тут давно?
— Двое суток.
Двое суток! Это означало, что в последний раз он ел четыре дня назад! От одной этой мысли у Эрагона голова закружилась. Господи, а как же там Сапфира? Прошло четверо суток, а она где-то совершенно одна! Только бы с ней ничего не случилось, думал он.
— Весь Карвахолл так и гудит: всем хочется знать, что там у вас на ферме произошло. Люди говорят, ферма-то дотла сожжена. — Эрагон молча кивнул. — И амбар сгорел… Значит, Гэрроу-то во время пожара так пострадал?
— Я… я не знаю, — пробормотал Эрагон. — Меня там не было, когда… пожар случился.
— Ну ладно, ладно, не волнуйся. Я уверена, что все вскоре встанет на свои места. — Пока готовился суп, Гертруда вновь занялась вязанием. — Это у тебя шрам такой большой на ладони?
Эрагон машинально сжал руку в кулак:
— Да, шрам.
— Где ж ты так порезался?
Он выбрал самый простой ответ:
— Не знаю. Он у меня сколько я себя помню. Но я никогда не спрашивал Гэрроу, откуда он взялся.
— Хм… — озадаченно протянула Гертруда и больше не спросила ни слова.
Когда суп был готов, она налила Эрагону полную миску и подала ему вместе с ложкой. Он осторожно сделал первый глоток. Вкус был отменный. Поев, он спросил:
— А теперь можно мне встать? Очень хочется Гэрроу проведать!
— Ох, ты и упрямый! — вздохнула Гертруда. — Ну что с тобой делать — ступай. Не стану тебя удерживать. Одевайся, я тебя провожу.
Она отвернулась, и Эрагон стал натягивать штаны, шипя от боли, когда грубая шерстяная ткань касалась израненных ног. Потом он быстро накинул рубаху, и Гертруда помогла ему встать. Ноги у него дрожали от слабости, но в целом он чувствовал себя значительно лучше.
— Пройдись-ка немного, — велела ему целительница, а потом сухо заметила: — Ну, по крайней мере, ползти тебе уже не обязательно: на ногах стоишь.
Они вышли из дома, и порыв холодного ветра донёс до них запах дыма от соседских труб. Над Спайном висели мрачные тучи, начинался настоящий снегопад; снег валил крупными хлопьями, белым покрывалом укрывая ближние холмы. Эрагон шёл с трудом, тяжело опираясь о плечо Гертруды.
Двухэтажный дом Хорста возвышался на холме — кузнецу нравилось смотреть из окон на близлежащие горы. В строительство дома он вложил все своё мастерство. Красивая черепичная крыша нависала над перилами веранды, тянувшейся вдоль всего второго этажа. Водосточные трубы украшали головы горгулий, а на дверных и оконных рамах были вырезаны змеи, олени с ветвистыми рогами, летящие вороны и побеги цветущего плюща.
Дверь им открыла Илейн, жена Хорста, хрупкая миниатюрная блондинка с тонкими чертами лица. Свои светлые волосы она подобрала в высокую причёску. Илейн всегда одевалась очень скромно и аккуратно, а двигалась легко и изящно.