Конец сессии привел к тяжелой болезни, и в больнице случилось то, что ни одна из подруг не осмеливалась предположить: Эрна Штерн устроила настоящий шантаж своему адвокату. Вот тогда-то начались ее два брака, каждый из которых был связан с невероятными исходами и удивительными событиями. Власть над судьбой перешла к Эрне, и мир вокруг резко изменился — не только в лучшую сторону, но и иногда катастрофически хуже....
Я смотрела на него и пыталась понять, что он имеет в виду, но так и не пришла к каким-то определенным выводам. Логичнее всего было предположить – он сейчас намекает, что я ему отказываю в исполнении супружеских обязанностей, но почему-то мне казалось, что речь идет все-таки совсем не об этом. В конце концов, это он мог добрать и на стороне, я сцен ревности ему не устраивала.
Мы смотрели друг на друга и молчали. Его глаза казались еще темнее, чем обычно, и какие чувства они скрывали, так и оставалось для меня загадкой.
В кафе я выбрала столик около окна. Мне нравится смотреть, как мимо проходят люди, как перед глазами разыгрываются беззвучные сценки из жизни. Но сейчас это позволяло смотреть на улицу, а не на Штадена, вид которого наводил меня в последнее время на такие странные мысли.
– Тебе, я так понимаю, клубничное? – спросил «муж», делая заказ.
– Карамельное, – уточнила я.
Не то чтобы я не любила вариант, им предложенный, но если есть выбор, грех им не воспользоваться.
– Помнится, тогда в кафе около нашей академии мороженое было клубничным, – продемонстрировал он великолепную память.
– Это в соответствии со стратегией Греты, – пояснила я. – Она считает, что любовь к клубнике гармонично дополняет образ не совсем умной инориты.
Штаден усмехнулся, но ничего не сказал. Заказал мне карамельное, обильно посыпанное орешками, а себе взял обычное сливочное безо всяких добавок. Мороженое мы ели в полной тишине. Я недоумевала, зачем он меня пригласил, и для самого Кэрста, похоже, это тоже было загадкой.
Так же молча проводил он меня до комнаты и уже разворачивался, чтобы уйти, когда открылась дверь и выскочила разгневанная Грета, которую тщетно пытался остановить Марк.
– Штаден, ты зачем Олафу челюсть сломал? – возмущенно начала она.
Я ахнула и негодующе посмотрела на «мужа». Такого я от него не ожидала – он проявлял в последнее время чудеса терпения по отношению к моему поклоннику, а тут вдруг изувечил.
– Нужно уметь либо молчать, либо отвечать за свои слова, – несколько раздраженно ответил Штаден.
