Конец сессии привел к тяжелой болезни, и в больнице случилось то, что ни одна из подруг не осмеливалась предположить: Эрна Штерн устроила настоящий шантаж своему адвокату. Вот тогда-то начались ее два брака, каждый из которых был связан с невероятными исходами и удивительными событиями. Власть над судьбой перешла к Эрне, и мир вокруг резко изменился — не только в лучшую сторону, но и иногда катастрофически хуже....
На удивление, ко всему этому я отнеслась спокойно, даже нашла положительные моменты – впервые за много дней Олаф не садился рядом, не подходил ближе чем на три метра и не сказал ни слова о нашей вечной взаимной любви. И эти три факта несказанно меня радовали, что было сразу замечено Гретой:
– Похоже, Штаден прав. Пришлось Зольбергу челюсть сломать, чтобы до того наконец дошло. А то я начала опасаться, что тебе так и не удастся до его мозгов достучаться. – Она немного помолчала и неуверенно добавила: – Но ломать кости все равно нехорошо.
– Ничего непоправимого с Олафом не случилось, – ответила я. – Пострадает несколько дней, а потом и следа не останется. Беспокоиться нужно, чтобы Кэрст за него всерьез не взялся.
– Тебе Олафа совсем не жалко? – поразилась подруга.
– Я слышала кусок разговора, где Штаден говорил, что не трогает его, чтобы меня не расстраивать. Было это как раз вчера. Думаю, Олаф сам какую-то гадость сказал, а значит, часть вины за случившееся и на нем есть. Его же неоднократно предупреждали и я, и леди Кларк, да и сам Штаден…
На практикуме леди Кларк сразу увидела пострадавшего Олафа, нахмурилась и укоризненно посмотрела на меня.
При леди Кларк Фогель собрала все свое мужество и опять пошла с нами ругаться. Она требовала, чтобы любовь всей ее жизни никто не обижал. Грета весьма деликатно предложила ей обсудить данный вопрос со Штаденом, на что Лиза, покосившись на меня, ответила, что предпочла бы решить это с нами. Я ей сказала, что, если Олаф выполнит единственную просьбу Штадена, проблем между ними возникать больше не должно.
– Какую просьбу? – проявила непонятливость Фогель.
– Быть подальше от Эрны, – совершенно недипломатично сказала ей Грета. – Держи его при себе, Лиза. И тебе приятно, и ему безопасно. В случае чего ты его защитишь, не так ли?
– Я не возражаю, – расстроенно ответила она. – Только он не хочет все время находиться со мной.
На мой взгляд, Олаф весьма благосклонно принимал фогелевскую заботу о своем драгоценном здоровье, что я и сказала. Лиза просияла и отправилась опять опекать страдальца.
