В гостиная розовеет приглушенным светом, а из подъезда доносится шепоток и тихие шаги. Мимо бегут молодые с мешками на плечах, в глазах усталых домоуправляющих виден оттенок юмора. В это время жизнь Фролова словно бы оживает, открывая новую страницу в повседневной тетради любви и сексуальности....
Такова она и есть, настоящая ""ручная работа"" с заведомо определенным результатом. Все должно быть заранее продумано, разложено по полочкам воображения - прочно, но легкодоступно, и держаться там все время, до самого последнего, завершающего рабочего штриха. И упаси Боже от посторонних советов и наставлений… а тем более от рукоприкладства.
С утра Виктору дважды кто-то звонил, но Катька, как и положено, кратко послала запрашивающих на конец (рабочего дня), чтобы даже в обед его не отвлекали ничем посторонним.
В случае удачного завершения заказа всем в конце августа грозила ""сумасшедшая"" премия, а Виктору… - Ирка уже подробно расписала, где и как расположится его процент, но даже остаток казался ему целым состоянием. К тому же у титаников поджидали своей очереди еще три ""неиспорченных"" объекта. А еще престиж? А честь и доблесть? Ну и, наконец, Витька, к которому он проникался все большим и большим уважением, смешанным с удивленным восхищением - ну как он мог до такого додуматься?! Ну гигант! Глыбище! Теперь они там поймут, кто он за человек… Может и правда автором своей работы признают? Нет, это уже почти фантастика, но по меньшей мере - реабилитируют полностью.
Теперь Виктор мог бы работать и работать, хоть непрерывно, хоть день и ночь… Но рабочий день он закончил тютелька в тютельку - в таких случаях он сам себе не доверял, знал, что усталости можно и не замечать, но она-то может бывать в нем и сама по себе, и натворить неприятностей сама по себе, вне всех его вниманий и оболочечной бодрости.
Сама по себе…
От этих слов, трижды произнесенных им про себя, у него аж дыхание перехватило.
Катька подсунула ему бумажку с незнакомым телефонным номером:
- Мужик. Сказал, что очень будет ждать звонка.
По набранному номеру ответил мальчишеский голос:
- Сейчас, дядя Витя. Сейчас я соединю…
Послышались какие-то перепончатые звуки, после которых он услышал Валентина:
- Это снова я, - извиняющимся тоном промолвил тот. - Я здесь, в машине, возле вашей фирмы.
