Она, безусловно, сразу разобралась, что находится в пакетике, и не дотронулась до него, видимо ожидая какого-то подвоха.
- Ты это серьезно?
- Конечно. Я твои тебе, наверное, тогда слегка подпортил…
- Издеваешься?
- Да нет, что ты. Возьми. Совсем я не издеваюсь.
- И что потом?
- Ничего. Просто возьми и все. Это вроде как подарок…
Ее глаза смеялись, и ему стало страшно неловко. Черт его дернул на это мероприятие… Сейчас засмеет.
Но она не засмеяла. Взяла со стола пакетик и как бы с пренебрежительным любопытством вынула из него содержимое. Вместе с бумажным ярлычком, на котором английским, немецким и французским отпечатаны полагающиеся советы.
- Надо же. Точно такие же. Ты специалист по женскому белью?
- Это не я. Я в этом не разбираюсь. Это Ирка. Жена.
Она расширила от удивления глаза и недоуменно повела головой:
- Жена? При чем здесь жена?
Но в глазах у нее он прочитал и еще что-то, совершенно ему непонятное - какое-то столпотворение мыслей, разнополярных чувств, опасений и предположений. Столпотворение, постепенно оформившееся в достаточно ясную для него конечную мысль: стибрил, мол, паскуда шлифованная эженины трусы и теперь, мол, мне подсовываешь…
И бросила обжигающий руки подарок на стол, даже не заправив его в упаковку.
- Да ты что, Кать?! - испугался он. - Она сама именно для тебя их выбирала. Я то в этом ничего не смыслю.
Своих следующих слов она не знала. Смотрела на него, как на полоумного, шевеля краешками зрачков, словно кошка, изготовившаяся к прыжку.
- Она видела на вокзале.
- При чем здесь вокзал?"
"- Трусики твои видела сквозь брюки.
- Ну и что, что видела? Все видят. Ты что, все ей… рассказал?
- А что тут такого?
Она села, - нет, почти провалилась на скамейку.
- Издеваешься, да? - не то жалобно, не то зло, не то с какой-то непонятной тайной надеждой спросила она.
- Да нет, что ты. И в мыслях не было.
- Придурок, что ли?
- Почему придурок? Просто ей тоже понравились твои брюки. Понимаешь? Она тоже такие хочет. Хочет примерить сначала. Боится, что будет как-то не так выглядеть. Может, зайдешь к нам? Прямо сейчас. Или завтра. Увидишь, что у меня и в мыслях нет издеваться. Ты слишком нравишься мне, чтобы я себе такое позволил.
- И для этого нужно дарить трусы?
Она не верила теперь ни одному его слову. Встала со скамейки и пошла прочь, к своему рабочему месту, мимо опустевших столов уже успевших смыться по домам сотрудников лаборатории.
Он намерился было смять и выбросить в кейс злополучные трусы, как вдруг она повернулась и быстро устремилась на возвращение.
Сейчас врежет. Ей-Богу врежет. Ну и пусть. Давно пора. И он даже подставил ей левую щеку, чтобы потом подставить правую.
Но она не врезала. Опять не врезала. Схватила со стола подарок, сверкая не то злым, не то озорным вызовом в глазах и высказалась:
- Хорошо. Я приду.