Над окном вагона Эшелона, колёса постукивали по рельсам, создавая спокойную мелодию в суетной жизни городов. Оля сидела у окна и тошила коготки женским напильником, её движения будоррезировали прохожих, как затаившиеся тени в темном лесу. Вокруг - неуклюжие руки, жаждущие взгляда и подслушивания, все смотрели на Олю, словно искали там что-то невероятное....
Просто разденься до нижнего белья и всё, потом назад оденешься.
— И всё-таки, Антон?
— Хочу получить доказательства моей теории. Что сыворотка как-то подействовала на наш организм и мы стали не только лучше видеть, слышать, двигаться быстрее, но и произошло омоложение. На меня посмотри. Сколько ты мне дашь на вскидку?
— Ну лет тридцать пять, максимум… Ой…
— Что ой, Лида? Мне 46!!!
Антон скинул свою тактическую куртку. Потом тактическую майку, оставшись голым по пояс.
— Смотри на меня! У меня вот здесь и здесь, шрамы были.
Лида подошла к нему, провела ладонью Антону по груди.
— А и правда. 35, это максимум сколько тебе можно дать, а то и того меньше. А ты красавчик, Антоша. В молодости девушкам головы кружил? — Спросила Лида и улыбнулась.
— М-да, дорогая, кто о чём, а женщины о кружении головы и бабочках в определённом месте. Ну как, разденешься? Чисто ради эксперимента?
— Хорошо. — Она быстро сняла свою куртку, майку, потом обувь и штаны, оставшись в трусиках и лифчике.
"— Ну что, Лидия, сама ничего не видишь? — Он хохотнул. Молодая женщина, а она сейчас именно выглядела как тридцатилетняя, хотя ей самой было немного за сорок, с удивлением оглядывала саму себя. Погладила по ногам, по бёдрам, по животу.
— У меня шрам был, от апендицита. Его практически нет. И да, Антон, моя кожа стала более упругой. И я стала худее. И складок на животе нет.
— А зря, что не мела. А у меня импланты вылетели уже давно и новые зубы растут. Смотри. — Антон открыл рот и показал. — Главное, чтобы не клыки мантикор. А то точно буду красавчиком, таким, что увидев меня, человека инфаркт хватит. Одевайся, Лида. Не смущай меня. Я ведь тоже помолодел, хотя и раньше импотенцией не страдал. И женщины у меня уже давно не было.
Лида, глядя на штаны Антона, хихикнула.
— Что, Антоша, хочется?
— Хочется. Поэтому одевайся, не дразни.
— Знаешь, я вот гляжу на тебя и мне тоже хочется. У меня даже грудь стало приятно так ломить и соски напряглись. И… — Она лукаво смотрела на мужчину. Накрыла ладошкой себе низ живота. — И здесь влажно стало. Я даже чувствую это. Кошмар какой, Антон. Я становлюсь озабоченной.
— Не озабоченной, а молодой. А молодость своего требует. Дай бог, может ещё и малыша родишь. Даже уверен в этом.
