Над окном вагона Эшелона, колёса постукивали по рельсам, создавая спокойную мелодию в суетной жизни городов. Оля сидела у окна и тошила коготки женским напильником, её движения будоррезировали прохожих, как затаившиеся тени в темном лесу. Вокруг - неуклюжие руки, жаждущие взгляда и подслушивания, все смотрели на Олю, словно искали там что-то невероятное....
Только поощрительно улыбнулась. Попарившись, стали мыться. Пока Антон намыливал Лиде спину, она чуть наклонилась, уперевшись руками в лавку. И пошире расставила ноги. Антон и так был возбуждён. Видя, что женщина фактически приглашает его к близости, медлить не стал. Его возбуждённая плоть коснулась женского естества и зашла в жаждущее лоно. Мочалка упала на пол. Тело женщины содрогалось от толчков. Антон держал свою спутницу за бёдра, насаживая её на своё хозяйство. Лида блаженно стонала, царапая лавку своими ногтями.
— Ещё, Антоша, сильнее… Боже, как хорошо!..
После сидели на лавочке в предбаннике. Пили чай с лимоном (патрон за кружку). Лида отставила наполовину выпитую кружку и прижалась боком к Антону, положив ему голову на плечо.
— Как хорошо, да, Антоша.
— И не говори. Чтоб я так жил. Где бы пару цинков патронов нарыть? — Оба тихо засмеялись. Антон допил чай, тоже поставил кружку на столик. Наклонился к женщине."
"— Лида, сильно устала?
— А что?
— Может повторим?
На бёдрах у мужчины было полотенце.
Утром, они хорошо позавтракали, вновь заплатив.
— Лида, пошли на торжище. Надо продать что-то из оружия, вернее обменять на патроны.
— Зачем? Можно сразу заплатить автоматом или пистолетом.
— Лида, а по мелочи как платить? Мы скоро без патронов останемся. А больше нам платить нечем. И это, очки надень, солнцезащитные. Я тоже надену.
— Почему?
— Лида, ну ты чего. Когда мы спокойны, у нас зрачки нормальные, круглые. А вот в момент опасности или наслаждения, как вчера во время секса, они у нас меняют форму, превращаются в ромб.
— Точно. Извини, что-то я расслабилась.
Взяв в БТРе один из автоматов, перед этим вытащив из него магазин и разрядив, Антон с Лидой направились на торжище. У поселения, где они жили было два парома. Один со стороны автомобильного моста, второй напротив железнодорожного. Переправившись на другой берег канала-рва, перешли железно-дорожное полотно. Там опять паром.
