Автор
Кампус напоминает старое кино — заброшенные башни на фоне несценичного заката. В девять вечера выглянчивая весна ожидает тебя под замусоренными окнами небольших кафе, где ты случайно встречаешь девушку в пижамных штанах с изображением Багз Банни на животе. Какие-то слезы и тихий шепот говорят о том, что ваша жизнь вот-вот изменится....
– И возвращаясь к разговору о других девушках. Я хочу, чтобы ты знала: где бы я ни находился, в чьи бы глаза ни смотрел, я буду чувствовать только одно – что я не хочу быть там, милая, что я хочу к тебе.
Мне должно было стать легче после этих слов, но этого не происходит.
– Слушай, я больше не могу, хочу тебя увидеть. Давай поговорим по видеосвязи.
Когда Кэмерон сбрасывает трубку, я тут же торопливо поправляю волосы и провожу кончиками пальцев под глазами, чтобы стереть следы размазавшейся туши.
Для разговора решаю выбрать место поукромнее, поэтому обхожу бар, направляясь к черному ходу, в то место, где Уилл обычно просиживает половину рабочего дня на неудобной деревянной скамейке, много куря и глядя идиотские видео в интернете.
Раздается новый звонок. Отвечаю, и у меня разбивается сердце, когда я вижу Кэмерона. Вся боль, которую я испытывала на протяжении пяти месяцев нашей разлуки, кажется смешной, потому что сейчас, когда я наконец-то вижу его, но не могу прикоснуться – вот где настоящая пытка.
Он на крыше дома, за его спиной горящие огни кампуса, на меня смотрят все те же яркие голубые глаза, а выраженные скулы по-прежнему сводят меня с ума. Открываю рот, но почему-то не могу произнести и слова.
– Удивительно, – Кэм приподнимает уголки губ, – оказалось, что в моей памяти ты красивее, чем есть на самом деле. Забудь о том, что я наплел до этого, я больше не скучаю.
У меня вырывается искренний смех, и на пару секунд мне становится чуть легче. Но желание разреветься слишком быстро возвращается.
– Джин сказала, что видела у тебя на теле одну очень интересную татуировку.
– У меня их много, – облизнув губы, он улыбается, видя мое недовольное лицо. – Однажды ты спросила, есть ли у меня хоть одна по-настоящему важная. Теперь есть.
От его слов у меня в груди одновременно становится больно и тепло.
– Я могу называть наши татуировки парными?
– Конечно, Банни.
Как можно так сильно любить человека и одновременно с этим хотеть ударить его? Кэм резко меняется в лице, когда раздается металлический скрип – звук открывающейся двери на крышу.
– Кэми, вы испытываете мое терпение, – слышится голос Феликса. – Почему вы все собираетесь так долго, будто «Мулен Руж» на гастроли. Вы что, хотите, чтобы вас прямо здесь положили?
– Я давно собран.
