Автор
Кампус напоминает старое кино — заброшенные башни на фоне несценичного заката. В девять вечера выглянчивая весна ожидает тебя под замусоренными окнами небольших кафе, где ты случайно встречаешь девушку в пижамных штанах с изображением Багз Банни на животе. Какие-то слезы и тихий шепот говорят о том, что ваша жизнь вот-вот изменится.
– Боже, – она невесело смеется, – я уже слышала это сотню раз.
Ненавижу быть свидетелем выяснения чужих отношений, поэтому с облегчением выдыхаю, когда добираюсь до Кэма. Мы заходим в комнату, и как только он прикрывает дверь, ребята в гостиной снова начинают разговаривать друг с другом на повышенных тонах.
Обняв себя руками, оглядываюсь по сторонам. В комнате темно, из освещения лишь свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь широкое приоткрытое окно.
– На каком языке говорила Сабрина? – спрашиваю я, присаживаясь на край двуспальной кровати.
– Болгарский, – включив настольную лампу, Кэм садится рядом. – Звучит жестковато, да? Особенно во время ссоры.
– Зейн ее понимает?
– Понимает почти всю брань.
Несмотря на то, что за стенкой громко ругаются, я рада, что оказалась именно здесь, рядом с Кэмом. Но мои мысли то и дело возвращаются к Джини. Надеюсь, что она сейчас не одна, а рядом с Нейтом.
Вздохнув, подаюсь назад и падаю спиной на мягкую кровать. Повернувшись, Кэм опускает ладонь на покрывало рядом с моей головой.
– Что такое, Банни?
– Просто был плохой день.
Протянув руку, он пытается дотронуться до кончика моего носа, но промахивается, и палец мягко опускается на мою щеку, что заставляет меня рассмеяться.
– Это был, – он пожимает плечами, – запланированный трюк.
– У тебя двоится в глазах, да?
Ничего не ответив, Кэм ложится на спину и вытягивает руку.
– Иди сюда, Банни, полежишь со мной немного, и все пройдет. Я уже говорил, что у меня целебные объятия?
Перевернувшись на бок, двигаюсь и без лишних слов опускаю голову на грудь Кэма. Обняв меня, он оставляет поцелуй на моей макушке и, запустив пальцы в волосы, медленно перебирает пряди. Прикрыв глаза, я вслушиваюсь в размеренное биение его сердца. Вдруг мне становится спокойно, по-настоящему спокойно. Может, Кэм не шутил насчет исцеляющих объятий?
Голоса в гостиной затихают и переходят на полушепот. Зейн и Сабрина устали и, кажется, теперь все, на что у них хватает сил – это тихие препирательства.
– Не знаю, вспомнишь ты это завтра или нет, но я хочу сказать как рада, что ты появился в моей жизни. Моментами мне кажется, что я не помню, как все было до знакомства с тобой."
"– Я тоже, Банни, – он неспешно водит пальцами вверх-вниз вдоль моей руки. – Ты – лучшее и самое светлое, что случалось со мной за долгое время. И самое сексуальное, разумеется.
Поднимаю голову, чтобы взглянуть на него.
