Автор
В неприступной баре диваны наполовину заполнены аристократами. Алкоголь течет рекой, смех и шум раздражает посетителей. Михаил вставляет глотку виски: "Где же наш герой Артём Истомин? Кто-то его зовёт?" - так начинается ночная история загадочной неурядицы.
Помогает спрыгнуть с перил, берет за руку и тащит к машине. Я едва успеваю прихватить его куртку, как мы бежим к такси, где греемся. Неотрывно смотрим друг на друга. Пялимся.
В голове пульсирует: «Я не сказала ему нет».
Артём галантно помогает выйти из машины, пропускает вперед.
Перестань очаровываться! Галина, Алина, кто ты там в данный момент?
Уже не понимаю. Измотанная бесконечной ночью и впечатлениями, выжатая до остатка, я торопливо иду за Артёмом в гостиницу.
Всю дорогу до лифта, а потом и в железной коробке он меня не касается.
Вот оно что: у него всё под контролем. Не настолько пьян, как может показаться.
Торопимся, пока идем по коридору, отчего пробивает смех. У Артёма он густой, хриплый, какой-то невыносимо притягательный. Ноги заплетаются, благо не падаю.
Щелчок замка. Заваливаемся в номер. Дверь хлопает, и становится темно. За окном рассвести успело, а мы будто урвали еще кусочек ночи.
Наедине опять. Дыхание сбивается.
Страшно, но при этом все почему-то иначе, чем несколькими часами ранее. Я не успеваю как следует обдумать, что именно поменялось. Пульс по-прежнему зашкаливает. В полной тишине и темноте раздается прерывистое:
— Где ты тут? Иди ко мне, Галчон. — И через паузу: — Я соскучился."
"Слушаюсь. Едва касаюсь груди Артёма, окутывает знакомый запах, расслабляет и будоражит одновременно.
Дальше вкус поцелуя.
Темно здесь, хорошо, не стыдно. Артём что-то шепчет, потом за бедра меня подхватывает и к себе прижимает так неожиданно, что по инерции обнимаю ногами. Платье порыва не выдерживает и по шву громко трескается.
— О нет! Ты порвал мне платье!
— Да пофиг.
Смеемся, целуемся.
Пока Артём не впечатывает меня в стену. Пока не наваливается своим весом и не вжимает в себя, как пушинку. В этот момент смех обрывается. Я становлюсь невесомой, легкой, как перышко. Отрываюсь от земли.
В жизни меня так не целовали. Не обнимали. Не трогали. Никогда такого не было, да я бы и не позволила.
Дышать в его руках не успеваю. Боюсь до смерти и... хочу продолжения.
Артём чуть отстраняется, позволяя коснуться ногами пола. Мягко ведет по моей промежности.
— Бля-я-ядь, — тянет в губы низко, глухо.
С таким мужским желанием, что в ответ я выдаю громкий протяжный стон. В рот его. Зажмуриваюсь.
