Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
И тут я понимаю, что тушь все еще размазана по моему лицу, создавая иллюзию, что я плакала, а не захлебывалась толстым членом его брата, как это было всего несколько секунд назад.
Я фыркаю, склонив голову на его руку.
— Нет, — честно говорю я. — Нет.
Он быстро вбегает в дом, закрывая за собой дверь, и заключает меня в свои объятия. Он нежно гладит меня по голове и прижимает мою щеку к своей груди, его сердце гулко бьется внутри.
Слезы свободно падают на глаза, когда неведомые эмоции берут верх. Я не уверена, выпускаю ли я сдерживаемые слезы после интенсивного оргазма, который только что прошел через меня, или чувствую груз неосознанной вины, но у меня странно щемит в груди при мысли о том, что я собираюсь сделать с этим мужчиной.
Я снова обхватываю его руками, ища тот краткий проблеск знакомого комфорта, который я обрела в школе, и его руки следуют моему примеру, когда я таю в его объятиях.
— Иди сюда, — ласково говорит он, приседая.
Его руки тянутся к задней части моих бедер, где он подхватывает мою увядшую фигуру, мои бедра обхватывают его талию, а руки обвиваются вокруг его шеи.
Он несет меня на руках и ведет нас к дивану в гостиной, чтобы усадить меня к себе на колени, продолжая обнимать.
— Шшш… — он проводит рукой по моим волосам, расчесывая их по спине. — Теперь все в порядке. Не нужно бояться. Мы все уладим, Брайони.
Я откидываюсь на его колени, вытирая глаза манжетами форменной рубашки. Он смотрит на меня с нежной заботой в глазах, а мой мир кружится, когда я понимаю, что за нами пристально наблюдают.
— Что твой отец подумает о том, что ты здесь, Сэйнт? — слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю попытаться их сдержать.
Сэйнт двигается на своем месте подо мной, его руки мягко ложатся на внешние стороны моих бедер, и он облизывает губы.
— Если быть до конца честным, — он делает паузу, проводя рукой по своим коротким светлым волосам, а затем вытирает ладонью лицо. — Ему бы это не понравилось. — Его голубые глаза находят мои, и я чувствую его искренность. — Совсем.
Я смотрю на него в поисках очевидного ответа. Мне нужно увидеть написанную там правду о том, что он один из них. Он на их стороне. Он не такой, как мы. Но мое зрение затуманено, а в голове крутятся бесконечные вопросы.
