Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
Губы дрожат, когда я выдыхаю воздух, ожидая следующей команды, пока я перебираю в памяти недавно полученные знания, пытаясь осмыслить все.
Церковь пыталась покончить со мной. Не один раз. Дважды. Эроу убил людей, которые хотели навредить мне, его шантаж заставил меня полагаться только на него, в то время как он сделал своей миссией заставить меня стать свидетелем сексуального насилия епископа над ребенком, раскрыв правду о людях, которые провозглашают свою святость.
Возможно, сердце Эроу полно мести за свои потери, но что делать с моим? Я даже не знаю, с чего начинается моя история.
Единственное, в чем я не могу перестать сомневаться, так это в том, где во всем этом находится Сэйнт.
— Стяни этот хлипкий лифчик.
Я поднимаю подбородок, сдерживающие путы туго стягиваются, когда я подставляю ему свою грудь. Пальцы Сэйнта судорожно хватаются за кружева и оттягивают хлопковые чашечки вниз, обнажая мою голую грудь.
Я чувствую себя дешевкой. Ничтожной. Объект, который можно использовать только для сексуального удовлетворения, и все же в этом кроется огромная сила. Это все, чего я жаждала. Утолить темные стороны себя, которые я никогда бы не открыла, если бы не Эроу. Он буквально готовил меня к этому моменту.
Медленно проведя языком по нижней губе, Сэйнт плотно закрывает глаза, вероятно, мысленно ругая себя за то, что смотрит.
— Подними ее юбку и порви эти бесполезные гребаные трусики.
Сэйнт вздыхает. Он полностью сдался, делая все, что нужно, чтобы удовлетворить требования контролирующего его мужчины. Эроу полностью в его голове, манипулирует им.
Он делает то, что ему говорят: разрывает испачканное белье у моего бедра, тащит его вниз по свободной ноге и отбрасывает в сторону. Оно проносится мимо моего клитора, и воздух обдаёт мой влажный центр.
Не зная, к чему все это приведет, я смотрю на Сэйнта сверху, ожидая от него какой-то реакции. Я чувствую его безразличие. Похоже, он тоже не уверен, кому доверять, так как задирает мою юбку до живота и снова смотрит на мой центр, как заблудший пустынник, жаждущий напиться.
— Возьми распятие со стены.
