Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
Прижавшись спиной к моей голой и окровавленной груди, она обходит мои колени, приседая над моими бедрами.
— Ты принес мне все мои любимые вещи, — шепчет она мне в ответ, ее рука тянется к моей шее, пока ее тело перекатывается в этих пьянящих волнах. — Восхитительная больная месть.
— Жертвы в клетке, детка. — Я шиплю от боли, когда она трется о сырую плоть от масляных ожогов. — Ты готова к охоте?
— Я пришла сюда не охотиться. — Она снова встает, поворачиваясь ко мне лицом. Ее нога поднимается и ложится на мое плечо, соблазнительно болтаясь, пока она хватает меня за волосы на макушке.
— Ладно, ладно, — прерывает Аластор своим громогласным тоном, прерывая музыку и вставая с дивана. Он подтягивает Сэйнта за локоть, заставляя его встать. — Нельзя позволить его брату получить все удовольствие. Пусть этот молодой человек получит свою порцию.
Брайони пробирается к столу с инструментами, которые мужчины приготовили для моих пыток.
— Давай, сынок, пусть твой отец гордится тобой.
Сэйнт переминается с ноги на ногу, нервно дергая за воротник своей помятой форменной рубашки. Его глаза снова смотрят на меня, когда он проходит мимо, находя мой взгляд под залитыми кровью волосами. Брайони кладет ладони на стол, выпячивая перед ним зад, предлагая ему себя во второй раз за сегодняшний вечер.
Если я выйду из этой комнаты живым, то буду неделями вытрахивать ее от его присутствия.
Он наклоняется над ее задом, кладет ладони на стол, окружая ее, в то время как его отец качает головой, глядя на свой телефон из другого конца комнаты и проводя рукой по волосам. Брайони упирается бедрами в пах Сэйнта, дразня его своей попкой, а остальные члены группы с восторгом наблюдают за происходящим, улюлюкая и крича, чтобы молодой Сэйнт окунул свой член в море грязного блуда.
— Нет, нет, нет! — резко кричит Кэллум из темного угла, не сводя горячих глаз с телефона, когда он поворачивается, чтобы выйти из комнаты.
Все происходит так быстро.
Брайони скользит руками по столу, хватая то, что выглядит как ножницы и лезвие скальпеля из множества инструментов, используемых для моих мучений.
Сэйнт вскрикивает от мучительной боли, когда Брайони прижимает обе его руки к столу с помощью предметов, фактически пригвоздив его к дереву под ним.
