Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
Моё тело жаждет эту женщину, которая учится бороться, учится быть сильной сама по себе, даже если это направлено против меня.
Отстранившись, я смотрю в её глаза; кровь, размазанная по её лицу, заставляет холодную синеву её глаз пронзать меня ещё сильнее. Она прекрасно понимает, какое влияние она оказывает на меня, даже если это заставляет её краснеть от непристойных мыслей. Она прикусывает уголок губы, её длинные черные ресницы трепещут, встречаясь с моим взглядом, в её глазах мелькают возможности грехов, которых она всегда желала.
И пусть крещение начнётся.
— Что теперь будет?
Её голос — шепот с придыханием. Он наполнен ужасом и интригой.
— Воскрешение. Возрождение. Пробуждение своего рода, — комментирую я, проводя пальцами по её виску.
Уголки её глаз морщатся от беспокойства, а с губ срывается тихое хныканье. Я знаю, что она девственница. Мне будет трудно ввести её в это дело, когда единственное, чего я хочу — это овладеть ею, сломав её так сокрушительно. Но мы начнем медленно, знакомство с её неведомыми желаниями, совершение актов греха, которые были установлены другие мужчины, чтобы приручить её.
— Теперь будь хорошей девочкой и пососи мой язык, — требую я, наклоняясь вперед и предлагая его ей.
14. Вкус греха
Он возвышается надо мной, в то время как у него рост превышает 180 сантиметров, а я стою перед ним со своими жалкими 165 сантиметрами.
Он победил. Он поймал меня. Я думала, что легко сбегу из собственного дома, перехитрив его.
Безумие даже не покрывает этого.
— Ч-что?
— Я сказал, будь хорошей девочкой и пососи мой язык, — огрызается он.
Я даже никогда не слышала о таком.
— Ты хочешь, чтобы я… поцеловала тебя? — спрашиваю я.
Я вижу, как сужаются его глаза под треснувшей маской черепа.
— Нет, — он хмурится с отвращением, будто сама идея вызывает у него тошноту. — Я сказал тебе пососать мой язык. Обхвати его губами и соси.
Его слова, то, как он требует, и дикий взгляд в его глазах заставляют капельки пота выступить у меня на лбу, а тело напрягаться от смеси нервов и импульсов, которые, кажется, не поддаются моему контролю.
Прижимая меня к двери, я чувствую эрекцию в его брюках, когда он вжимается в меня.
