Эта девочка моя – роман о модной подруге, которая решает купить себе наряд за гигантские деньги, не задумываясь о своих деньгах или будущем. Внутренняя ссора между желанием и реальностью находит отражение в ее соблазнительном платье, которое выглядит великолепно, но заставляет задуматься о новой финансовой стратегии....
– Извини, – говорю одними губами, чувствуя на себе сердитый взгляд Мартышки.
– Андрей. Ты сегодня правда не вовремя. Тебе нужно было мне позвонить предварительно, – сухо замечает Мартышка и меня это нервирует.
Зачем она так со мной?
– Олеся, что за манеры? – вдруг возмущается мама девушки и я понимаю. что в ней могу найти поддержку, может даже можно попытаться уговорить ее как-то подействовать на Мартышку и отговорить ее от свадьбы.
Я много думал на этой недели. Размышлял. И снова думал. И понял только одно.
"Каждый день она в моей голове. Каждую ночь она в моих снах. Я все эти дни только и мог, что думать о ней. Писал ей, звонил. Но она как будто занесла меня в черный список и уже к концу недели я не выдержал. Понял, что все – труба. Мне срочно нужно увидеть ее, взглянуть хоть одним глазком.
Но одним не получилось. Я неожиданно вспомнил, что у нее соревнования. Попросил пробить безопасника отца все по ней и уже через час был осведомлен обо всем чем живет, чем дышит Олеся Кравцова.
Ее выступление было настолько фееричным, что даже я, никогда не понимающий искусства, оценил.
– Мам, прекрати. Андрей не обидится, правда ведь? – смотрит на меня сердито.
– Да, не обижусь, – киваю, сам недовольно щурясь, – ты мне должна, – говорю одними губами.
“Знаю” – отвечает и отворачивается.
Всю оставшуюся дорогу до ателье мы едем молча.
Мать Мартышки пытается как-то разрядить обстановку, но увидев, что ничего не получается, успокаивается.
– Вот и приехали, – с облегчением выдыхает женщина, когда я останавливаю машину.
В салоне напряжение между мной и Мартышкой зашкаливало так, что казалось воздух еще чуть-чуть и начнет искриться.
– Спасибо тебе, Андрюш. Обязательно заглядывай к нам в гости, – улыбается доброжелательно женщина.
– Обязательно, – киваю ей, возвращая улыбку.
– Лесь, я пойду? – спрашивает женщина у дочери.
– Да, мамуль. Я сейчас, – сухо кивает она.
И как только женщина скрывается из виду она накидывается на меня, как разъяренная фурия:
– Ты что себе позволяешь, придурок? – подходит вплотную.
– А что будет с тобой? – хмыкаю.
Неужели она думает, что я сыкло какое-то?
– Он тебя убьет, – она заканчивает свою речь, как будто не слышит мой вопрос.
– Мартышка, что будет с тобой? – переспрашиваю.
– Со мной? – она замолкает. – Пока не знаю.
Пожимает плечами.
