Автор
Болезнь обнаружилась неожиданно — как червяк, прорвавшийся из-под кожной пленки. Каждый жест разума казался виртуозным манипулятором ситуации, пока шишечка не превратилась в гигантскую мазню, вызывающую бешеную чесотку. Все планы лета рушатся под ноги — в этот момент жизнь захлебывается изнурительной болезнью и невероятным трепанием....
– Значит, не ты стукнула Кошелька?
– Я по кошельку не стучу, я в него кладу деньги, – продолжала артистически делать из себя идиотку бабуля.
– Может, внучка есть, Петрова Инна Марковна? Тезка тебе полная?
– А вы на год рождения поглядите, – пробормотала старуха, видя, что бандиты крутят в руках паспорт.
– 1907-й, – ахнули парни, – как он у Кошелька оказался? Говорил, девка молодая за рулем сидела.
– Так паспорт у меня еще в прошлом году стибрили, щипач пиской карман разрезал!
Уголовники непонимающе уставились на бабулю.
– Чем разрезал?
– Эх, молодо-зелено, – протянула Инна Марковна, – сейчас вы грубо работаете. Револьвер в лицо, камнем по башке…. А раньше артисты по рынкам ходили. Брали пятикопеечную монету, затачивали, чтоб была острее ножа, и резали карманы. Назывался такой пятачок – писка.
– Ха, – хмыкнули ""братки"", – ножиком-то легче!
– Зато опасней, – возразила бабуля, – нож –"
"Холодное оружие, а пятачок что? Просто денежка. Спросит опер: ""Почему наточил?"" – ""Не знаю, – отвечает урка, – такой на сдачу дали"".
– Слышь, бабуль, – не вынесли ""братки"", – а ты откуда столько знаешь, сидела, что ль?
– Да нет, – отмахнулась Инна Марковна, – преступников ловила, всю жизнь следователем по особо опасным делам работала, да и сейчас иногда консультирую. Правда, нынешние криминальные люди уважения не вызывают, не тот профессионализм.
– Ну, мы пошли, – сообщили парни и бросились к двери.
– Эй, сявки, – крикнул им вслед божий одуванчик, – паспорт оставьте.
На этот раз я решила подкараулить Фису дома. Для начала позвонила на фабрику и поинтересовалась, до которого часа работает Анфиса Ивановна, дескать, хотим привезти ей кой-какие бумаги.
– Она заболела, – ответил приятный мужской голос, – грипп.
Надо же, как здорово! Сейчас поеду и возьму художницу тепленькой.
– Кто?
– Врача вызывали?
Замок щелкнул, я взлетела на четвертый этаж. Дверь открыта, в коридоре никого.
– Идите сюда, – послышался голос. В большой комнате на разобранном диване лежала Фиса. Похоже, и правда, грипп. Глаза красные, нос распух, на губе здоровенная лихорадка. К тому же несчастную просто душил кашель.
Я села на стул возле софы, поджидая, пока больная закончит сморкаться.
