Автор
Болезнь обнаружилась неожиданно — как червяк, прорвавшийся из-под кожной пленки. Каждый жест разума казался виртуозным манипулятором ситуации, пока шишечка не превратилась в гигантскую мазню, вызывающую бешеную чесотку. Все планы лета рушатся под ноги — в этот момент жизнь захлебывается изнурительной болезнью и невероятным трепанием....
Ей-богу, иногда кажется, что у некоторых людей вместо сердца сберкнижка. Решил использовать смерть дочери для обогащения! Кстати, и Лидии Борисовне придется отвечать. Эта милая мать увидела в ситуации только один момент – возможность получения для своей драгоценной Ксюши желанного мужа и квартиры! Вообще мамочки в этой истории оказались как на подбор! Виолетта Сергеевна сначала балует Свету до изнеможения. А потом преспокойно смотрит, как та убивает людей, более того, сама превращается в отравительницу, поняв, что детенышу грозит беда.
Еще хорошо, что жадная девчонка вместе с платьями покойной Лики утянула и дневник, иначе было бы трудно прижать Валерия. Прочитать его ей не составило труда, ведь написана была тетрадочка шифром, который они с сестрой сами придумали. Жадная Ксюша знала, что любовник сестры женат, и думала, узнав имя, шантажировать его.
Я вздрогнула.
– Какие жуткие люди и Страшные, и Павловские.
– Когда освободят Рому?
– Скоро, – сообщил полковник, – мы с Валентиной Никаноровной проследим, чтоб без волокиты обошлось. А парень должен потом всю жизнь радоваться, что получил адвоката дьявола.
Я растерялась:
– Кого?
Александр Петрович усмехнулся.
– Неужели не знаешь? Ты что, латынь не учила? Advocatus diaboli, так называлось в средние века духовное лицо, которому поручалось выступать с возражениями на церемонии канонизации святого в Ватикане.
– Что же станет с Павловскими?
– Меру наказания определит суд. Но сначала предстоит психиатрическая экспертиза. И Валерий, и Света, и Виолетта Сергеевна, честно говоря, не похожи на нормальных, но здесь решать специалистам.
– А Альберт Владимирович?
– Академик ни при чем. Родные водили его за нос, устраивая за спиной грязные дела. Единственно, что можно поставить ему в вину, – эксплуатацию аспирантов и присвоение чужих научных работ, но за это не судят. Честно говоря, мне жаль мужика, с него слетело все высокомерие и барство. Просто растерянный, ничего не понимающий старик.
Я вздохнула. А мне не жаль. Пусть теперь потаскается в тюрьму да на зону с передачками.
