Автор
Болезнь обнаружилась неожиданно — как червяк, прорвавшийся из-под кожной пленки. Каждый жест разума казался виртуозным манипулятором ситуации, пока шишечка не превратилась в гигантскую мазню, вызывающую бешеную чесотку. Все планы лета рушатся под ноги — в этот момент жизнь захлебывается изнурительной болезнью и невероятным трепанием....
Вам не нужно место в интернате?
– Нет, – покачала головой Лиза, – абсолютно не нужно.
– Все-таки надо поглядеть на детскую комнату и заполнить анкету.
– Какую? – изумилась женщина.
– Ваш ребенок стоит на учете, как потерявший отца. Если отказываетесь от интерната, заполним специальную бумагу, вынем ваш адрес из картотеки и отдадим место нуждающимся.
Вдова кивнула головой, и мы пошли в комнату. Похоже, что Слава успел хорошо обеспечить семью. Детская буквально ломилась от дорогостоящих игрушек: конструкторы ""Л его"", радиоуправляемые машины, гора мягких игрушек.
Лиза села в большое кресло, я устроилась за письменным столом, вытащила из сумки блокнот и с серьезным видом спросила:
– Фамилия, имя, отчество и год рождения.
– Елизавета Константиновна Демьянова, 1972 года рождения.
Надо же, Аркашкина ровесница. Я записала все старательно на листке и, придав голосу сочувственный тон, поинтересовалась:
– Супруг-то отчего скончался? Небось на автомобиле гонял?
– Что вы, – вздохнула молодая вдова, – Славик аккуратно ездил, все правила соблюдал.
– Как? – изобразила я полное удивление. – Как отравили?
– Да, – подтвердила Лиза. – Муж организовал риэлторскую контору, работал честно, не то что другие. Это, конечно, многим не нравилось. Как же, все торговцы недвижимостью в говне, а он в белом фраке.
Оказывается, где-то часов в восемь к Славе пришли сразу три посетителя: двое мужчин и одна женщина. Всех угощали кофе. Последней уходила женщина, она закрыла дверь и сказала секретарше:
– Господин Демьянов просил вас его не беспокоить.
Девушка покорно прождала до десяти вечера. Ее не удивило, что в столь поздний час Слава не покидает контору. Когда намечалась выгодная сделка, хозяин мог и до полуночи задержаться, но в 22.00 он все же отпускал Людочку домой.
В четверть одиннадцатого Люда робко постучалась в кабинет, потом, не дождавшись приглашении, заглянула внутрь. Хозяина не было.
