Не останетесь ли позавтракать?
– Нет, мне нужно идти. Теперь, когда я поделилась с вами своими тревогами, мне стало легче на душе. Буду с нетерпением ждать нашей новой встречи.
Опустив на лицо плотную черную вуаль, дама выскользнула из комнаты.
– Что вы обо всем этом думаете, Ватсон? – спросил Холмс, откидываясь на спинку кресла.
– История очень темная и очень зловещая.
– Да, довольно темная и довольно зловещая.
– Но если клиентка не ошибается и в полу, потолке и стенах действительно нет ходов, а через дверь, окно и камин проникнуть тоже невозможно, значит ее сестра и вправду встретила свою загадочную смерть в одиночестве.
– А что тогда означает этот ночной свист и как толковать странные слова умирающей?
– Ума не приложу.
– Если объединить в уме факты: свист по ночам, присутствие цыган, с которыми дружит старый доктор, высокую вероятность того, что он желал предотвратить замужество падчерицы, слова умирающей о ленте и, наконец, металлический лязг, который слышала мисс Хелен Стоунер, – возможно, это встала на место задвижка ставня, – так вот, соединив все факты, мы приблизимся к разгадке.
– И какова, по-вашему, роль цыган?
– Понятия не имею.
– Против любой теории у меня найдется много возражений.
– У меня тоже. Именно поэтому мы сегодня отправляемся в Сток-Моран. Мне надо знать, соглашаюсь я с этими возражениями или могу их оспорить. Но что такое, черт возьми?
Восклицание это вырвалось у моего друга, когда дверь внезапно распахнулась и в дверном проеме воздвигся человек гигантского роста. Костюм выдавал в нем медика и деревенского жителя: черный цилиндр, долгополый сюртук, длинные гетры, в руке болтается охотничий хлыст. Вошедший был так высок, что верхушкой цилиндра задевал притолоку, и так могуч, что плечами едва не перекрывал проход. Крупное лицо со следами дурных страстей, желтое от загара и прорезанное множеством морщин, обращалось то ко мне, то к Холмсу; глубоко посаженные, налитые злобой глазки и горбатый костлявый нос придавали посетителю сходство со свирепой хищной птицей.
– Который из вас Холмс? – спросил вошедший.
– Холмс – это я, сэр, но вы забыли представиться, – спокойно проговорил мой приятель.
– Я доктор Гримсби Ройлотт из Сток-Морана.
– Ах вот как, доктор, – вежливо отозвался Холмс. – Садитесь, прошу вас.
– Не собираюсь. Здесь была моя падчерица. Я ее выследил. Что она вам говорила?
– Весна нынче довольно холодная.
– Что она вам говорила? – взревел старик.
– Но, я слышал, ожидается буйное цветение крокусов, – невозмутимо продолжал мой приятель.
– Ха! Отделаться от меня хотите? – Посетитель шагнул вперед и потряс хлыстом. – Мерзавец, я все про вас знаю! Наслышан уже. Холмс – в каждой бочке затычка.
Мой друг улыбнулся.