Автор
Героиня вспоминает нежные слова любви, но в реальности видит лишь холодное равнодушие. Она понимает, что стала игрушкой в руках человека, который умеет идеально притворяться. Теперь ей предстоит разобраться в собственных чувствах и понять, была ли любовь когда-либо реальной, или это всегда...
Раздел Chitat.online для книги «Это лишь игра (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Героиня вспоминает нежные слова любви, но в реальности видит лишь холодное равнодушие. Она понимает, что стала игрушкой в руках человека, который умеет идеально притворяться. Теперь ей предстоит разобраться в собственных чувствах и понять, была ли любовь когда-либо реальной, или это всегда...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Героиня вспоминает нежные слова любви, но в реальности видит лишь холодное равнодушие. Она понимает, что стала игрушкой в руках человека, который умеет идеально притворяться. Теперь ей предстоит разобраться в собственных чувствах и понять, была ли любовь когда-либо реальной, или это всегда...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
"Рита Навьер
Это лишь игра
1. Лена
Парни носятся по залу с грохотом и криками, ошалев от азарта и выбивая друг у друга баскетбольный мяч. Девчонки смотрят на них с восторгом и обожанием. Ну, не на них, а на Германа Горра, конечно. По нему не только наши, а вообще полшколы сходит с ума.
Я сижу чуть в стороне от одноклассниц, но сквозь топот парней слышу их возгласы.
– Ого! Видели, какой у Германа бросок? – подпрыгивает на месте Патрушева, и длинная скамейка под её весом трясётся.
Парни за глаза зовут ее Центнер, а наша звезда Герман Горр – просто «толстая». Но Патрушева этого не знает и смотрит на Горра, как на божество.
– Бицепсы у него офигенные, да? – обсуждают его девчонки. – Подкачанные такие, но без фанатизма. Тату бы на них круто смотрелась. Иероглиф какой-нибудь, да? Или тантрический символ…
– Надо ему намекнуть.
– Ему и без татушек классно. Он так загорел красиво. Такой загар только на Средиземноморье бывает… – жеманно тянет Ларина.
– А ты прям спец в загарах, – фыркает Михайловская. У них с Лариной извечное соперничество за звание первой красавицы класса.
– Девчонки! Девчонки, слушайте! Про его загар… прикиньте, он у него везде! И там тоже! – возбужденно сообщает Сорокина, главная наша сплетница.
– Ты-то откуда знаешь?
– Анька… как там её… ну, эта… из 11 «Б»…
– Голощёкина, что ли?
– Да! Она! Короче, шла на днях мимо пацанской раздевалки, и кто-то дверь открыл. А она типа случайно бросила взгляд…
– Ага, случайно! – хохотнули наши. – Шею, наверное, вытянула как жирафа.
– Ну я и говорю – типа. А Герман как раз в тот самый момент то ли заходил в душ, то ли, наоборот, выходил из душа. И она спалила.
– О-о-о! И че? И как? – сразу оживляются почти все. Кроме Патрушевой.
Она снова подпрыгивает, восклицая:
– Вау, как он круто щас обвод сделал! Куроко отдыхает!
– Кстати, кроссы, как у него, – делится важной инфой Ларина, – на озоне полтинник стоят. У моего брата такие же.
Михайловская опять фыркает скептично, но не успевает ничего сказать – нас оглушает вопль Патрушевой.
– Охренеть! – Она в ажиотаже снова подскакивает и едва не проламывает пол. – Герман чуть не растоптал Жучку!
Девчонки замолкают, дружно вздрагивают, потом переглядываются между собой и закатывают глаза, мол, ну и колхоз. Но в лицо Патрушевой никто ничего не говорит – она и навалять может запросто.
Не то что Илья Жуковский. Это его у нас зовут Жучкой. Он – маленького роста, худощавый, безобидный, незаметный. Его шпыняют все, кому не лень. Девчонки жестоко высмеивают, парни – и того хуже: не только на словах унижают, но и регулярно отрабатывают на нем удары.
Честно, я не представляю, как Жуковский выдерживает. Я бы не смогла…
Раньше он был просто Жук, и его никто особо не доставал. Ни его, ни кого-либо другого.
