Автор
Осень оставила город в покое, а весна вернулась со своим ярким и живым лицом. Краски зелени соседствуют с куполами распустившихся цветов, создавая оживший пейзаж. В каждом распахнутом окне — мир другого мира, где свет веселья из витражей отливал и переливался на солнечных лучах....
Принц покорил всех женщин в зале.
Танцы заставляли то восхищенно свистеть, то хохотать. Особенно когда вышли танцевать олени: три девушки и два парня.
Когда же на сцену вышел Кентавр, то раздался гогот. Тем более что идущий за ним Хвостик делал вид, что упирается, кривил рожи и грозил кулаком.
– Опять ты мешаешь! – голос у парнишки-Кентавра был звучным и грозным.
– Я хочу на волю! – Алиса замахала руками, словно пытаясь взлететь. – Хочу летать свободной птицей! А не быть привязанной к какому-то кентавру.
Хвостик покорил зрителей своей бесшабашностью. Если до этого момента в зале просто то и дело смеялись, то теперь уже практически стонали от восторга.
Дело шло к кульминации. Принц и Кентавр на пару с неугомонным Хвостиком прошли сквозь заколдованный лес, отбились от оленей и убежали от гигантских кроликов нетрадиционной ориентации. От нимф принц Ролан, наоборот, убегал с большой неохотой, то и дело порываясь вернуться. Пока не заработал пинок от Хвостика и не улетел куда-то за кулисы.
"Человек-паук, встретившийся героям на пути, оказался укушенным женщиной-Лягушкой, очень натурально взвыл и изобразил предсмертные конвульсии. За кулисами тем временем включили громкую запись, и казалось, что бедного паука поедают с громким чавканьем.
Наконец принцессу, так и не успевшую стать чучелом, освободили, а Горыныча оттащили к психиатру, который выглядел точь-в-точь как завязавший со своей деятельностью маньяк.
Осталась последняя сцена, где принц Ролан признается принцессе в любви и верхом на кентавре они возвращаются в родной замок.
– Принцесса, – низкий голос Фрика заставил зал замереть, внимательно вслушиваясь в каждое слово. – Ты очень красивая, я рад, что ты не стала чучелом в гареме злобного дракона.
– Я тоже этому рад, – поддакнул Горыныч. – Меня уже лечат, видите?
Психиатр кивнул и стал дальше угрожать чудищу огромный бутафорским шприцем.
– Ах, мой принц, ты такой мужественный, – проворковала Леся. – Давай поскорее вернемся в мой замок. Мне здесь страшно!
– Увы, моя принцесса, это невозможно.
Денисыч за кулисами округлил глаза. Фрика явно отнесло в сторону от сценария.
– Дело в том, – невозмутимо продолжал принц, отпуская руку Леси, – что в своем путешествии я встретил того, кого полюбил всем сердцем.
– Меня, что ли? – не выдержал Кентавр.
