Автор
Осень оставила город в покое, а весна вернулась со своим ярким и живым лицом. Краски зелени соседствуют с куполами распустившихся цветов, создавая оживший пейзаж. В каждом распахнутом окне — мир другого мира, где свет веселья из витражей отливал и переливался на солнечных лучах....
– Можно, – Алиса совершила пируэт перед большим, во весь рост, зеркалом.
– Выгляжу сногсшибательно.
– Причем в прямом смысле, – пробормотала Карина. Она и Дашка зашли поддержать подругу перед вылазкой в театр, которая должна была стать, по идее, последним свиданием с Евгешей. Теперь они стояли в арке, соединявшей прихожую с гостиной, и наблюдали за Алисой. В дверях кухни застыла Марина Викторовна – мама вот этого создания, которое крутилось перед зеркалом. Подтянутая, с короткой стильной стрижкой и в аккуратном спортивном костюме – мама смотрела на дочь и размышляла над выбором наряда.
– Алиса, может, все-таки переоденешься?
Девушка затрясла головой, так что два хвостика, скрепленные резинками с мордами котят, немного растрепались.
– Ни за что! – Она вздрогнула от резкого звонка домофона.
– Это он – Карина с Дашей спрятались за угол, приготовившись слушать.
– Девятнадцать лет, а все как дети, – вздохнула Марина. – Ну что, сама впустишь гостя или, кхм… не будем пугать его с порога?
– Опасность надо встречать лицом к лицу, – Алиса решительно направилась к дверям. Внутри все дрожало от собственной наглости и здорового азарта. Интересно, Жаба сразу убежит или предварительно квакнет какую-нибудь гадость? Девушка потерла замерзшие от волнения руки, подпрыгнула от звонка и резко распахнула дверь.
– Добрый день, а…а…Алиса?! – Евгеша замер как памятник самому себе.
– Женя, привет, – девушка хлопнула ресницами так, что с них чуть не слетело полкилограмма туши. Глаза в обрамлении черной подводки казались пронзительно-зелеными. Губы девушка накрасила светло-серебристой помадой, под цвет лака для ногтей и коротенького плаща.
– Женя, ты чего молчишь? – Алиса пощелкала пальцами, украшенными ярко-желтыми и сиреневыми кольцами, перед лицом Жабы. Марина Викторовна уже давно присоединилась к подругам дочери, и теперь все трое старались не заржать во весь голос.
Немое изумление на лице Евгеши сменилось праведным возмущением.
