В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
А когда Марк стал тянуть время, Эмма, находясь под прессом банков и ростовщиков, взбесилась и потеряла терпение.
«Это не моя вина. Мои деньги у Тео… МОИ ДЕНЬГИ!»
Согласно ее компьютеру в последний момент она искала места с открытой водой в Дартмуре. Глубокие пруды. Изолированные от остального мира. Иногда Бен просыпается от ночных кошмаров.
«Она везла нас плавать, мамочка… Говорила, что для тебя это будет сюрпризом. Что она научит меня плавать…»
У меня тоже бывают кошмары, во время которых я вижу, как Эмма ведет мальчиков к воде, а я кричу им, чтобы они бежали.
«Как долго вы продержитесь?»
Я пережила период, когда моим главным желанием было понять, как человек может быть настолько порочным. Настолько сумасшедшим. То есть я хочу сказать: какой смысл было причинять вред Бену? Наказать Марка за то, что тот не смог заплатить? Но как можно было всерьез надеяться, что удастся выйти сухим из воды? Правда, такие попытки понять в конце концов оказываются тщетными и превращают человека в своего рода сумасшедшего.
«Вначале она очень возбуждала, – сообщил он мне. – Вся такая порывистая… Заставила меня поверить, что я у нее – единственный. А потом стала красть у меня. Однажды ночью я проснулся, а она просто сидела рядом и смотрела на меня этим своим действительно жутким взглядом».
Потом этот мужчина писал мне письма. Бесконечно длинные. Напыщенные, полные обид, в которых все еще продолжал накручивать сам себя. Он писал, что не только чувствует себя идиотом, но и очень испуган. Что она так легко обвела его вокруг пальца. Ведь всё получилось так естественно…
«Она говорила, Софи, что у нее еще ни с кем в жизни не было так, как со мной. И я ей верил».
В конце концов мне пришлось позвонить ему. И жестко поговорить.
Хорошенького понемножку.
В передаче, посвященной открытию объездной дороги, показали архивные кадры того, что произошло с мальчиками. Мне пришлось выключить телевизор. И отключить антенну, чтобы дети не могли это увидеть.
Тео об Эмме рассказал Марк. Сама я не смогла этого сделать.
Они позвонили нам домой незадолго до того, как мальчиков выписали и я увезла их в Корнуолл, – после операции у Эммы развилось какое-то неожиданное осложнение. Отказали легкие. И она умерла.
