Автор
В дому Адалина Ридвон обнаруживает жестокую мачеху и сына, готовящихся к ее отъезду. Здесь царит злоба и несправедливость, заставляющая главную героиню впервые задуматься о правде слухах и настоящих отношениях в этом доме.
Кан берёт мою руку и смотрит на кольцо, склоняется и ласкает мои пальцы поцелуем, рвано выдыхая. Боже я только сейчас понимаю, насколько он сдерживался целый день.
— Тебе понравился вечер? — интересуется он.
— Да, — признаюсь честно. — Даже неожиданно, получить это от закалённого сталью адвоката, вы, оказывается, романтик, господин маг, — не удерживаюсь от замечания.
Он долго смотрит на меня, будто пытается что-то разглядеть, его скулы каменеют, а мускулы напрягаются.
— На самом деле нет, не романтик, — переводит взгляд на закрытую дверь, к которой он меня притеснил.
— Что такое? — настораживаюсь я.
Только пусть скажет, что всё хорошо, ведь не может быть никаких “но”? Или может?..
— Нам нужно поговорить о Кери, Адалин, а точнее, о её магии. Прости, это не самое подходящее время, — сглатывает он. — Но нам нужно это обсудить сейчас.
Всё очарование момента мгновенно тает, но Кан не даёт запаниковать, заглядывая мне в глаза. И пока я нахожу важные вопросы, которые возникли в голове, сразу отвечает на все разом одной фразой:
— Я нашёл способ, как заглушить магию в Кери.
Глава 25
Готова была всё выслушать, лишь бы с Кери всё было хорошо. Фоэрт рассказал в подробностях о своей идее, как избавить малышку от магии и что для этого нужно сделать, чтобы власти не начали к нам наведываться.
— Основная трудность — убедить Кери освободить весь резерв до капли, — объясняет Кан важную проблему.
Я улыбаюсь, потому что не вижу в этом никакой трудности.
— Тебе достаточно просто её попросить.
Кан смотрит на меня, осмысливая услышанное, потом усмехается, отводя взгляд.
— Всё намного проще, чем я думал. Тогда остаётся определить время и место.
— Завтра, — решительно заявляю я. — Я хочу освободиться этого груза. Не будем ждать, если это возможно, то завтра.
Кан поднимает руку и гладит пальцами меня по щеке, тревожа завиток волос.
— Я понимаю, как долго ты переживаешь из-за этого… Хорошо, значит, завтра.
Я улыбаюсь, хоть внутри меня охватывает дрожь. Фоэрт будто чувствует это, притягивает к себе за плечи и целует в висок.
— Не волнуйся, всё будет хорошо.
Он уезжает из усадьбы поздней ночью, а я иду в спальню, задумчиво снимаю с себя платье, распускаю волосы. Боже, неужели завтра мы будем свободны от этого груза! Даже не верится. Понимаю, как устала думать об этом постоянно.
