Автор
В дому Адалина Ридвон обнаруживает жестокую мачеху и сына, готовящихся к ее отъезду. Здесь царит злоба и несправедливость, заставляющая главную героиню впервые задуматься о правде слухах и настоящих отношениях в этом доме.
Когда задние двери машины закрывают и все начинают погружаться в машины, я направляюсь к автомобилю, который предоставили нам с Кери.
Фоэрт Кан
Когда прихожу в себя, всё, чего мне хочется, это вновь отключиться — так паршиво я себя чувствую. Принюхиваюсь и морщусь от вони лекарств. Стоит вспомнить об Адалин, едва не подрываюсь с постели — чертовски неудобной. Хотя как “подрываюсь”? Едва удаётся приподнять голову и пошевелить руками.
— Господин Кан, лучше оставайтесь на месте, — раздается посторонний голос над головой.
"Поднимаю взгляд и откидываюсь на подушку, видя перед собой мужчину в белом халате.
И тут же начинаю шевелить пальцами ног, проверяя их на чувствительность. Облегчённо выдыхаю — всё в порядке. Лекарь недоуменно смотрит на меня.
— Что? — спрашиваю его.
— Всё хорошо, — уверяет он, — в буквальном смысле. Господин Кан, — поднимает папку и поправляет очки, — у вас останавливалось сердце на пару минут, к счастью, непродолжительно, и вашему организму нанесён незначительный вред.
— Мне обязательно знать эти подробности?
— Необязательно, просто вас успокаиваю, вы слишком… — смотрит изучающе поверх очков, — тревожны.
— Я тревожен?
— Вас что-то беспокоит? Можете поделиться, постараюсь ответить на все интересующие вопросы.
— Не нужно. Разберусь как-нибудь сам.
— Как знаете.
Лекарь уходит. Значит, у меня была кратковременная остановка сердца? Что меня может беспокоить? Торопливо запускаю руку под одеяло и проверяю. Выдыхаю. Все жизненно важные органы на месте. Расслабленно прикрываю веки. Но тут же напрягаюсь. Но всё ли работает по прежнему?! Ведь остановка жизнедеятельности тела даёт всякие побочные эффекты. Сглатываю и судорожно вызываю в памяти образ Адалин, её манящее гибкое тело с высокой грудью, розовыми вершинками и длинными стройными ногами.
Теперь окончательно расслабляюсь.
Нет, не окончательно! Чёрт! Что с Адалин? Кери? Где они?
Распахиваю глаза, меня будто током шандарахнуло, слишком запоздало идёт реакция.
Поворачиваю голову к тумбочке, беру наручные часы. Одиннадцать утра. А это значит — я сутки здесь.
