Автор
В дому Адалина Ридвон обнаруживает жестокую мачеху и сына, готовящихся к ее отъезду. Здесь царит злоба и несправедливость, заставляющая главную героиню впервые задуматься о правде слухах и настоящих отношениях в этом доме.
Я знаю, что могу зайти даже без стука, словно после того случая на фабрике между мной и Каном не осталось никаких секретов и расстояний. Но уже издали я слышу женские вопли.
— Леди Ридвон, — останавливает Эстос, я совсем забыла про помощника, который, увидев меня в открытую дверь своего кабинета, гнался за мной весь коридор. — Леди Ридвон, вам лучше пока подождать.
— Почему? — удивляюсь.
Эстос взволнованно краснеет.
— Там леди Лансет, она…
Я даже не слушаю дальше, поворачиваю ручку и вхожу в кабинет.
Фоэрт спокойно сидит в своём кресле, а Паулина нависла над столом, впиваясь в дерево ногтями, и что-то яростно твердит, потому что вид у неё весьма всклоченный.
Она резко поворачивается, её глаза вначале расширяются от удивления, а затем сужаются до щёлок, из которых выстреливает искрами злость.
Кан, посмотрев на меня, одаривает дразнящей улыбкой и игриво приподнимает бровь, давая знак, что рад меня видеть."
"Паулина Лансет медленно выпрямляется и поворачивается ко мне, а Фоэрт скучающе зевает в кулак.
— Тебя стучать не учили? Не видишь, мы заняты, — высокомерно дёргает подбородком брюнетка.
Я делаю два шага к ней и смотрю свысока, замечая, насколько Лансет низкоросла, не так хороша, как мне казалось раньше.
— У нас с Фоэртом запланирован обед, а вы задерживаете его.
— Ха! Ему не нужна какой-то провинциалка, нищенка, у которой ни гроша за душой, единственное, чего ты достойна, это мыть полы в барделях.
— Паулина, — предупреждающе одёргивает Кан, поднимается с кресла, обходит стол и приближается ко мне, встаёт рядом.
— Да ну нужна она мне, — фыркает. — Я пришла разговаривать с тобой и требую, чтобы ты вернул мою редакцию и все те сбережения, которые у меня есть, иначе будешь иметь дело с моим отцом.
— Думаю, твой отец обрадуется, что его дочь продала свою честь тайному агенту за информацию, которую он тебе сливал. К тому же ты же не хочешь оказаться за решеткой в компании Конса, у меня есть все доказательства, что ты имела с ним дело, но если ты напрашиваешься, я могу копнуть глубже, наверняка есть много чего интересного, что заинтересует уже не только меня.
— Ты мерзавец, — Лансет бледнеет, а губы трясутся.
Я замерла, не совсем понимая, о чём она. Паулина переводит взгляд на меня.
— Если хочешь мне что-то сказать, — опережаю её, — то напрасно стараешься, я верю Фоэрту и люблю его, какую бы грязь ты сейчас не лила.
